Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:45 

Давайте расскажу вам еще одну охренительную историю о том, что Мария Геращенко не пригодна для немецкой земли.
Вчера вместе с телефоном я, как оказалось, выронила проездной - заметила только сегодня вечером, потому что весь день болела и никуда не ходила. Проездной, чтоб вы знали, это такая маленькая бумажечка три на четыре сантиметра. Я вчера над ней весь день тряслась и кучу раз проверяла, а в итоге все равно выронила, скорее всего, около того же магазина. Какой шанс что за сутки маленькая бумажечка не улетела восвояси? Никакого. Тем более сегодня воскресенье и магазины не работают, даже спросить не у кого. Но я все равно пошла во тьму в каком-то психозе. Просвещенная общественность вообще-то говорит нам, что мы не должны использовать медицинские термины как ругательства и юморок, но я сегодня ничтожество, не пригодное для немецкой земли и просвещенной общественности.
Так вот. Я пошла. Темно, я иду и разглядываю каждую бумажечку на асфальте. Должна сказать, что помешанная на экологии Германия не такая уж экологически чистая, потому что бумажек валяется много и все - не те. Пришла к магазину, там такое огромное асфальтное поле, я его обошла, а потом взгляд мой наткнулся на ряды тележек. Меня не смутило, что вчера я вроде как брала тележку с другой стороны (там сегодня было пусто) и разглядывала пол под тележками. Видно плохо, потому что они же плотно друг к другу стоят, воткнутые в друг друга, но я ползала и выглядывала. Кто-то кричал мне, но я не поняла кто. Одна бумажка показалась мне смутно похожей на проездной. Стоило бы остановиться на этом, подойти завтра в восемь утра и спросить на кассе или попросить охранника отодвинуть тележки. Но я не могла, потому что я была немножко не такая.
Я вернулась домой, взяла зеркалку и две монеты. Пришла к магазину. Надеялась, что смогу приблизить зумом и увидеть, что там лежит. Но не смогла. На этом тоже стоило бы остановиться. Но нет.
Я выдвинула двадцать одну тележку.
Нет, я еще раз повторю. Ночь. Пустая улица, вход в магазин с светящимся названием. Германия, страна победившего законодательства. Я выкатываю двадцать одну тележку в темноте одну за другой. Они грохочут. Они грохочут очень громко, и я понимаю, что вообще-то ко мне сейчас должны подойти и спросить, чем я тут занимаюсь, но не могу остановиться и выкатываю, выкатываю.
То, что мне казалось проездным, оказалось в итоге, что было, впрочем, очевидно, очередным чеком.
Потом я закатывала эти тележки. Никто не подошел.
У меня есть смутная надежда, что они нашли вчера эту бумажонку и завтра мне ее отдадут. Но она очень смутная. Это вообще почти невозможно.
Я спросила у Бродского, как перестать быть несобранным дерьмищем, и он мне ответил: "Он черен был, как ночь, как пустота. Он черен был от гривы до хвоста". То есть, похоже, никак.

01:42 

А, еще веселое, чтобы не забыть.
Позавчерашней ночью мне снился Соловьев, мы летели на ковре-самолете по очень важному делу и кружились вокруг штанг на детской площадке; он сказал, что нужно посоветоваться с псом, это был то ли пёс-священник, то ли пёс-раскольник, но какой-то очень мудрый пёс; я ждала на ковре, а он полез в конуру совещаться с псом; потом был какой-то магазин с серым бетонным полом и балкон; на балконе он вручил мне красный сундучок и скрылся, а меня накрыл патруль. "Тебе его дал твой учитель, - говорили они, - Но тебя это не спасёт".

Я сегодня нашла идеальное банановое молоко в бутылочке 400 мл, а в комнате перестало быть невыносимо холодно.

01:05 

Милый друг снова рецензирует (на этот раз вчерашние сопельки):
"вот знаешь
кажется что человек не развивается
а почитаешь эти записи и понимаешь
НЕТ развивается"

А голос в берлинском метро милый друг прорецензировал так: учитель немецкого в БДСМ-клубе.

01:59 

Сейчас я буду публично развешивать сопли четырехлетней давности: потому что я выспалась, но у меня болит голова, я продолжаю свои празднования и роюсь в старом блогу, а там одно великолепие на другом, и это второе лицо постоянное. К тому же я постановила, что сегодня - последний день, когда я лежу в постеле, так как даже мне уже надоело лежать в постеле, а если я не развешаю, это может помешать мне с постели встать. Ну я самую мякотку буду вешать.

сопля за 22 декабря 2011, испуганная

сопля за 19 апреля 2012 года, стыдливая

сопля за 2 мая 2012 года, лиричная (и моя любимая)

Я не знаю, для каких целей это нужно вывешивать, но я чувствую успокоение.
Мне вообще-то до сих пор за всё очень стыдно, хотя это совершенно бессмысленно.
Эти сопельки успокаивают меня еще тем, что их можно анализировать и говорить: "Всё вышло так, потому что". И читать не так уж противно, хоть публикуй в любовных романах для подростков.
Хотя что я ёрничаю, в самом деле.
Два момента, которые вспомнились и которые меня волнуют.
Первый момент про то, что ты пытаешься не навязываться всеми силами, а из-за этого навязываешься еще сильнее, потому что слишком много обдумываешь. И доходит до безумия, когда тебе задают вопрос, а ты убегаешь, чтобы не отнимать время у человека.
Второй момент: когда любовь всей твоей жизни приходит больная и живописно страдает, а ты сидишь и думаешь - чем же можно помочь, и осознаешь, что единственное, чем ты можешь помочь - попытаться не лезть.
Никогда больше так не делать.

21:15 

Сейчас я проснулась силой логики.
Мне снилось, что из-за того, что конец курсов перенесли на три дня, я должна лететь в Москву и делать там какое-то дело. Это казалось жутко логичным и я полетела, сделала его, а потом пошла в "Оливье" покупать шампуни. Я хотела сначала купить их за евро, а потом решила расплатиться рублями - и еще очень радовалась, что я теперь могу забрать свою красную сумку.
А потом я подумала: это совсем нелогично. Происходящее вокруг меня нелогично, зачем я прилетела в Москву? Я стала думать и щипать руку. Раньше я думала, что если приходит идея щипать руку, то ты уж точно не спишь, но вот она пришла ко мне во сне - и было, кстати, больно, но не очень, и с визуальными эффектами: всё красиво расплылось вверх.
Нужно просыпаться, подумала я; но сначала было нужно вспомнить, где я заснула: и я рассуждала очень долго, где же все-таки, в Москве или в Берлине. Решила, что в Берлине, и проснулась в Берлине: сначала во сне, но практически сразу же по-настоящему.

Перед всем этим я праздновала день рождения любви всей своей жизни. На самом деле, я искала повод допить пиво и пострадать, и тут мне пришло в голову. Сначала я осуществляла это лежа, потом сидя, а потом кружилась в танце с необходимым котом под блюз гимназисток. Хотя нет, вру, блюз гимназисток я прослушала раньше, а кружилась под балладу про Фредрика Окаре. Она так раздражает меня, такой голос мерзкий, а я всё слушаю и слушаю.
Я это всё по-прежнему пишу, чтобы на пенсии вздыхать: ах, как долго она переживала.

Я сегодня смогла, но не до конца: переоценила берлинский климат, поэтому погулять не вышло (очень холодно), но пока я искала это под липами 6, увидела шар на ножке и какое-то здание с куполом. Это кафедрал, судя по всему.
Немцы организовали две группы: в 9.00 и в 9.30, но не успели запустить первую вовремя, поэтому мы ждали вторую. Дали папку, ручку, карту метро, симку и университетскую газету. Газета читается без проблем, вступительная речь понимается тоже без проблем; ну, человек старался и говорил внятно.
Из газеты я узнала, что этот шпрахцентрум, в котором будут курсы, был организован в 51 году изначально для того, чтобы граждане ГДР учили русский язык. Хотя после витража с розовым Лениным чему удивляться.
Ехать оказалось совсем недалеко, на метро даже без пересадки внутри, до него - на автобусе, все том же 181. Обратно ехала на втором этаже; если ехать куда-то далеко, можно сесть впереди и смотреть в лобовое стекло, но мне всего пять остановок, я не стала.

22:54 

Я тут недавно выкладывала свою фотографию в 16 лет и, как выложила, поймала себя на том, что рыцарски влюблена в человека на фотографии: до тех пор, пока не начинаю ассоциировать его с собой; ну, не головой, а ощущением.
Сейчас я вот себя на чем поймала и я очень довольна: я опять очень удачно раздвоилась и абстрагировалась, но не совсем. Сложно; ну, в общем-то, пришла ко мне не теоретически, а почти практически такая вещь - что есть люди активные, которые могут сходу побежать и быть счастливы (например, Вероника), а есть я, и мне нужно три дня сидеть в комнате и создавать вокруг себя макисмально привычную обстановку, шарахаться от носителей языка, в которых, по идее, я должна вцепляться, сидеть в интернетике и опасливо выглядывать в окно. Это не потому, что я ничтожество и делаю говно из конфетки. Мне, так-то, сложнее, и не нужно закидывать себя дополнительными обвинениями.

Завтра тест перед курсами, я пыталась изобразить подготовку, но бросила. На самом деле, чем хуже, тем лучше; главное, не облажаться до такой степени, чтобы попасть в А2, а то формат теста располагает.
Мне намного легче говорить по-шведски, чем по-немецки, и это смешно и грустно.

Сегодня я вышла в одном свитере и очень замерзла; зато - мне стало почти хорошо. Улицы пустые (нет, конечно, но в сравнении с Москвой), желтый двухэтажный автобус 181, развилки, березы, одна развилка смутно напоминает выход к парку около Октябрьского Поля, и маленькие домики, вывески, такая очевидно Германия, но не с картинок с фахверком. Около копишопа вдруг вырос собор, и это было так неожиданно и так хорошо. Там маленькие фиолетовые цветочки рядом, и скамейки, можно, наверное, будет приходить и читать там. Внутрь не зашла, но заглянула проверить на наличие нормальных витражей. Так вот, витражи нормальные.

Я за три дня так и не добралась до центра; ничего, скоро придется ездить туда каждый день. Когда я только приехала в Москву, у меня были какие-то неврозы по похожему поводу, и я писала Миму: как же так, я уже неделю в столице нашей родины, а не видела ничего, кроме Ашана, поликлиники и общежития, а он посмеивался и говорил: куда ты торопишься, еще столько времени.

Я не купила себе месячный проездной, и теперь дилемма: идти завтра полчаса до метро и покупать там или заплатить дополнительные три евро за пять остановок на автобусе.

Сегодня снились дурацкие стыдные сны (я их забыла, а когда вспомнила за завтраком - подавилась), сначала про Петечку, потом про В.В. Они что-то повадились мне сниться парой; наверное, из-за достойных носов у обоих.

Я сварила себе картошку в мундире и мой отец прослезился, когда узнал.
А вообще, я безостановочно благословляю интернет уже третьи сутки, потому что иначе я не знаю, что бы тут со мной было.

00:49 

Или вот еще одна супер-идея родилась в моем мозгу.
Между одиннадцатым и восемнадцатым апреля я буду свободна как ветер и смогу, например, заехать в Польшу, а оттуда - В КАЛИНИНГРАД.
Иииии. На родине Иммануила Канта презреть категорический императив. Или, наоборот, не презреть, а исполнить. Тут уж как посмотреть.
В общем-то, почему оптимизация расходов не может стать принципом всеобщего законодательства.

00:45 

После того, как я поломала ключ, все остальные ключи и замки начали бить меня током.
Кому интересно и кто не читает комментарии: ключ вытащил кто-то и куда-то унес, я написала записку и мне вернули обломок. Ждем апреля, пока вернется девочка, чтобы разбираться. Это настолько глупо всё. У меня возникают идеи переслать этот ключ в Москву, чтобы там в подворотне сделали дубликат за триста рублей, но мне кажется, девочка, у которой я снимаю, не оценит моих фантазий.
Нужно постараться не думать об этом и не нагнетать.
Я прибралась в комнате, и вот что я скажу: это очень странное чувство, когда у тебя столько полок, что всё входит, и каждая блузка висит на своей вешалке. И когда остаются пустоты на полках, несмотря на то, что четверть занята остатками вещей основного жильца.
Завтра буду заниматься немецким языком; я хотела сегодня, но началась эта беда.
Я практически перестала перемещаться перебежками по коридору и не выбегаю из ванной сломя голову, как только открою соседке доступ к ней.
Вчера я ела крендель и пила какое-то на удивление мерзкое пиво, показывала это всё милому другу, а также себя, германский брокколь и германский огурец. Милый друг был разочарован, потому что думал, что на германской земле совсем другие брокколи и огурцы.

18:51 

Я сдуру засунула не тот ключ в замок на двери кухни, он поломался пополам и половина осталась в замке.
Словами не передать, какое это кошмарище.

14:11 

Инкогнито моего друга раскрыто, а мне всё так же плохо, но уже с просветом. Меня очень сильно задевает, что я живу не в своей комнате, и на почтовом ящике не мое имя, а в остальном нормально. Надо придумывать, что дальше делать. Послезавтра курсы, так или иначе придется вступить в коммуникации. Сейчас я поняла, что подзабила на немецкий в последнее время настолько сильно, что забыла слово кастрюля. Ладно, потом будет лучше. Меня утешает вот что: я сижу сейчас, не могу выйти из комнаты уже четыре часа, и думаю - вот простая и понятная Москва, привычная и хорошая. Но давайте вспомним, например, первый месяц первого курса, а особенно первую неделю.
Надо идти за простыней и кружкой.

18:45 

Скоро я напишу что-нибудь жизнерадостное, а пока лежу и рыдаю уже полчаса.
Я всюду доехала, добралась, почти разобралась, дотащила чемодан; я очень устала, очень хочу есть, но не в силах дойти до магазина, комната нормальная, но, судя по всему, тут нет постельного белья, и я не знаю, где его доставать. Надо подумать рационально и всё наладится наверное. Мои коммуникации на немецком были провальные; можно сказать, что я очень глупая, а можно все тоже свалить на чемодан и растерянность. Наврала зачем-то русскому мужчине, который показывал мне лифт. Просто начала врать, а зачем, непонятно. Еще я боюсь идти на кухню, потому что вдруг там со мной начнут разговаривать, а я не смогу. Черт, я не могу успокоиться, а надо все же найти еду, а у меня с собой только копченый чай петечкин.

09:32 

Моя дорогая немногочисленная публика!
Я сейчас еду в аэропорт, и у меня есть такое подозрение, что здесь я буду писать редко, по крайней мере, нечто содержательное, а буду писать нытье.
Для чего-то содержательного я завела вчера пабличек. Это удобней, потому что можно закидывать картинки и не рассказывать одно и то же по нескольку раз тем, кто не читает излияния здесь.
Еще у меня есть инстаграм и твиттер. Там, может быть, тоже будет что-нибудь интересное. В инстаграме точно будет, про твиттер не уверена.

А пока я еду, не очень осознаю, что происходит: сейчас уже лучше, а вчера вечером казалось, что я с утра встану и пойду в университет на первую пару (а скорее, на третью). Я снова переругиваюсь с чемоданом, но теперь это почти никто не слышит, потому что восьмое марта, восемь утра, в метро никого не было, и сейчас в экспрессе тоже почти никого нет.
Так как я очень глупая, мама помогала мне собираться вчера через тысячи километров. Я слала фоточки сборов, а она давала советы мудреца.
- Маша, - сказала она, - зачем тебе восемь шарфов?
- Гулять.
- Но ты не будешь гулять во всех, гулять можно и в двух.
- Я гуляю во всех (в четырех). И еще два для плаща. И еще два домашних шарфа.
- Маша! Домашние. Шарфы. ДОМАШНИЕ. ШАРФЫ. МАША.
Но я всё равно взяла их все, зато отказалась от своей юбки с алыми цветами и еще от чего-то. Это не очень помогло, а помогло выложить гречку в сумку с ноутбуком.
Да, я везу два килограмма гречки в Берлин :facepalm:
Но даже соседка признает, что это умно.

Подъезжаем в Шереметьево.

03:33 

Допустим, о хорошем; потому что если б после разъединения с акулой мне не долбанула в голову моя натура, то всё было бы хорошо.
Соседка подарила мне цветочек (так что мы обменялись горшками, когда я пришла) и испекла морковный пирог с орехами (так что мы обменялись еще и сладостями, потому что я по дороге приобрела пирожное картошка). Потом я спала и пыталась быть сознательной и начать собираться (почти получилось), а затем пила вина, и меня кормили тортом.
Нет, не хочу о хорошем, а хочу страдать.
Ну вот могу сказать еще, что я нынче Петр Таран Московской губернии: кажу людям копченый чай и наслаждаюсь. И, к слову про Петра: я вчера видела ТАКОЕ. Такое! Оно переворачивает картины мира. Я не знаю, может я не просвещенная, но это СПЕЦИАЛЬНОЕ ПОЛОТЕНЦЕ НА ГОЛОВУ. Оно надевается как шапочка, но не совсем как шапочка, а такое как будто сшитое по бокам, и свисает на затылке ниже шеи, и такое зеленое, И СУПЕР-КОБЗОН ХОДИТ КАК ДРАКОНЧИК В ЭТОМ ОДЕЯНИИ. И я кричала ему "Петя, вы дракончик! Вы дракончик!", а он смушался и пытался снять.
Да, про Москву.
Я сегодня вышла на Ленинградский вокзал и поняла, что не люблю Москву неземной любовью, но люблю земной, по крайней мере, очень любила в тот момент: потому что ты выходишь, ты идешь, воздух омерзительный, но тебе спокойно и как будто дома, показываешь женщине, как добраться до какой-то станции, тащишь сумку свою, понимаешь, что ты будешь все-таки делать дело, а не бесцельно шататься, и единственное, что раздражает, это то, что "Поезд следует до станции Университет".
Когда залезала на эскалатор на "Комсомольской", придумала теорию трех шспокойствий: московского, петербургского и екатеринбургского; какая-то муть очередная, но тогда казалось очень умно.

Ну вот, я почти смогла про хорошее.
Смутно ощущается, что надо еще что-то сказануть про Петербург. Хотя. На самом деле, почти всё про мою нынешнюю поездочку сказано в песне Бориса Гребенщикова "Еще один раз". Мой плеер настойчиво предлагал мне ее послушать, и я повиновалась своему плееру; раз на третий начала вслушиваться и долго смеялась, насколько в тему. Особенно про застарелую беду мне нравится.

02:43 

Здравствуйте, я Маша, мне двадцать один и я снова предаюсь своей любимой забаве одиннадцатого класса. Это такая забава хронического мазохиста: представлять каких-нибудь добрых людей, либо знакомых, либо выдуманных, и они такие добрые-добрые, что просто плачешь от их доброты, а потом плачешь от того, что ты их выдумал.
Отлично. Молодец. Достойное развлечение человека, который через сутки летит в "зарубежную страну", как выразилась моя тетушка, когда поздравляла с днем рождения.

Черт. Я сейчас не засну, потому что я сначала проспала три часа после поезда, а сейчас тоже продрыхла с акулой. Пока я дрыхла с акулой, у меня не было проблем, а теперь проблемы есть, а акулы нет.
Мне вот давно интересно, как это отличить: у тебя депрессия медицинский диагноз, депрессия не медицинский диагноз, или ты мудила с развращенной душой. Мне кажется, я последнее. Иногда мне предлагают сходить к психотерапевту; а я думаю: что я ему скажу. "Добрый день, я человек с вечно разбитым сердцем, потому что когда оно билось первый раз, осколки попали в мозг. Мои настроения меняются, но они же меняются по причинам, а мои беды не от недостатка веществ, а потому что бытие далеко от идеала. А еще! Я даже не хочу покончить жизнь самоубийством. А еще! У меня есть определенные претензии к жизни в целом, и к своей тоже, но меньше; а в принципе меня всё устраивает, правда, если б у меня спросили совета, я бы предпочла не рождаться. Я хочу быть с добрыми людьми, а сама я злая".
Еще я однажды прочитала загадочную фразу в мемуарах про Александра Блока. Не помню чьих и саму фразу тоже не помню, но суть примерно следующая: душевное состояние Александра Блока было таково, что для другого человека это была бы болезнь, а для Александра Блока нормальное состояние.
Это безотносительно к предыдущему абзацу.

Сегодня, пока я ехала и катала телеги милому другу, составила заодно список людей, которые меня ненавидят, из ста шестнадцати пунктов. "Вау, - сказал милый друг, - Ты должна гордиться собой, нужно быть выдающимся человеком, чтобы столько людей ненавидело тебя!" А секрет прост: вписать в список все три набора одноклассников, а дальше дело само пойдет.
Ну вот я подумала. Я же как бы его в шутку писала, но ведь наверное писать такие списки - не лучшее развлечение.

Мда. Но вообще. Я приношу благодарности своей психике, которая вместо того, чтобы биться в истерике от ужаса перед тем, что она покидает отчизну на полгода, сидит в уютном кризисе и вытворяет такое. Так уже было, перед первым Всеросом, когда молекулы ветрянки носились вокруг меня, и я должна была заболеть и никуда не поехать, и я сидела и высчитывала, высчитывала дни инкубационного периода, а он должен был кончиться как раз перед отъездом, и это было выводяще, потому что надо же было еще готовиться и ходить на школу подготовки, а я думала: зачем, если я все равно заболею ветрянкой; и ходила в неясном жутком состоянии неделю (потому что мне казалось, что если не поехать на олимпиадку, то всё, по егэ не поступить, потому что английский, на следующий год не пройти, скандал-беда, я проведу свою жизнь в уральском пединституте); так вот, зачем-то подробности и я отвлеклась, так вот - тогда я делала стыдные вещи, раз, и отвлекалась об них, и была чуть ли не благодарна людям, которые зло говорили со мной, потому что тогда я думала об этом, а не о ветрянке, два.

12:41 

И вот я еду; на самом деле, до Москвы уже намного ближе, чем до Петербурга; сорок минут осталось-то.
Я еду и мне странно: с утра было тихо и мирно, Пётр довел меня до остановки, а до этого я всё пыталась передарить ему цветок, а он отказывался, говорил, всё завягет, засохнет, странно даже, что у него выжил хомяк - "Но ведь он умер, Петя". Запаковывали этот нарцисс, хихикали, везу обратно, что делать-то.
А в поезде вдруг так сразу всё; обидно: вчера нехорошо вышло, и позавчера тоже; не хочу; ну, Катя называет это "Квест: выживи с петербуржцами", а я немного иначе дефинирую их всех. Я буду интеллигентна и многое не договорю.
Шлю милому другу фотографии, как я стродаю: "Видишь, губы блестят, но это не блеск, а кристаллизированная соль". У меня есть сейчас еще две фотографии, которые с легкой руки моей нежной одногруппницы стали парными: "Держатель мастерской только что выдал зарплату своим подмастерье" и "Подмастерье получили деньги и бросили мастера". А нет, есть еще одна: сморщенная я на фоне спящего Кобзона; тоже очень модное фото.
По итогам: я больше гуляла, чем ходила в заведения, и много спала. Спустилась в метро только один раз, и то по собственной глупости, потому что троллейбус вместо того, чтобы отвезти меня на восьмую линию, отвез на станцию "Спортивная" и пришлось возвращаться до "Адмиралтейской" ("Василеостровскую" всё ремонтируют, но вроде обещают летом). Хотела сначала до "Приморской": ну чтобы, во-первых, не просто с Невского на ВО с двумя пересадками, а еще и внутри метро две пересадки, а во-вторых, чтобы душонка моя еще сильней болела. Но разумы побеждают, это неплохо.
До "Приморской" мы, правда, всё равно дошли вчера ночью, по черным широким улицам, но не до конца.
Я когда возвращалась в ноябре, писала, мол, как-то пресновато и спокойно в этот раз, без эдакого; честно говоря, странная претензия; ну вот в этот раз немного с эдаким, больше морально, чем событийно.
Зато: удивительно спокойные ночи. Я не смогла совладать со своей натурой и играла в игру, будто я тайно влюблена в Петра, и четыре ночи проспала, уткнувшись в плечо; Петр не сопротивлялся, не задавал вопросов и не двигался, пока я сама не отвернусь. Это похвально.
Я очень медленно пишу, мы уже почти подъезжаем.
И всё уже почти хорошо; я совершила акт в духе книг по популярной психологии и разрешила себе плакать от обиды и не отвечать на внутренний вопль "Но ведь я же хотела..." - "Мало ли че ты хотела". Поразительно, но работает. Сейчас надо еду еще где-то найти.

14:38 

Никуда не хочется бежать, сходила с утра за тортом и отведать каши, но каша оказалась ужасной: жидкой и в ней плавает что-то. Разбираюсь с протоколом, разбираюсь с договором на жилье; хотя сейчас уже ни с чем не разбираюсь, а пью чай и смотрю на профиль Петра. На самом деле, уже и на него не смотрю, потому что Петр лег, а я села, и теперь я вижу только его макушку. Это очень важно, вот так сидеть и никуда не спешить, не бегать оголтело по достопримечательностям: тогда ты чувствуешь, что ты не шальной турист; и город, конечно, не твой, но все-таки. В прошлый раз я приходила в столовую по утрам и занималась шведским или еще чем-нибудь, в позапрошлый - читала книжки, уроки какие-то поделывала.

Мне дан торт, что делать с ним. Мы тут вспоминаем прошлогодние приготовления для олиного "двадцатилетнего юбилея", чтобы понять, как теперь поступать дальше, и очень смешно почему-то. Но я поняла, что я не смогу такого вытворить, так что просто поглотим торт в столовке на углу. Опять не у Медного Всадника, увы - прохладно.
Мне звонят и пишут; в основном желают доехать до Берлина и всяческих благ; папа пожелал поменьше распиздяйства, а мама - вырасти и поумнеть. Катерина Юрьевна вместо поздравлений прислала ссылку на торты со скидоном.

Хотела посмотреть все-таки на очередное заседание постмодернистов, но они начинают заседать в четыре, а мы должны встретиться с Катериной в пять. Ладно, завтра погляжу.

00:38 

Очень хочется спать, но ванная занята, поэтому так.
Когда я приезжала в ноябре, мы с Катей вышли на Дворцовую площадь - не по своей воле, а потому что мы ходили и ждали, пока откроется кафешка, чтобы поесть - и только-только начинался рассвет, и площадь была влажной и темно-серой, а небо чуть-чуть светлей. Я поставила сумку около колонны, смотрела на Исакий и рассказывала о собеседовании для Берлина, очень смешно рассказывала, про мистику, про людей с папочками и суровую фрау Гудрун. И вот осталось - боже мой - четыре дня, я сегодня снова вышла к Дворцовой; точнее - не то чтобы вышла, а не пробежала мимо нее, остановилась, и слушала, как мужчина поет песню, и площадь в снегу, а небо однотонное серое, чуть темнее.
Мне так нравится это серое, почти белое, небо, я хожу весь день в этой белизне, верх и низ сливаются, и тонкой кромкой цветные дома. Холодно - не мучительно, а так, как должно быть; воздух морозный, набережные, льды: сколько раз приезжаю, а лед всегда разный. По-разному замерзает, по-разному тает.
Я много ходила, изображала интеллигента и зашла в два музея: музей истории религий и мемориальный музей Некрасова. Последний, как все такие музеи, очень скучный, и мне понравились только чучела медведей (они почему-то стоят во всех залах, и есть даже ковер в виде медведя), а в первом я смотрела на скрижали Завета и толстенную Библию Лютера, а еще на картину, которую я теперь могу высылать всем вместо слова egal.
Но так: просто ходила, смотрела, небо, снег, лед, я спокойна и тиха.

К Пете приходил товарищ Илья, он учится в магистратуре на музыкального критика и учится играть на органе, но при этом почему-то правил Пете его код. Очень милый; мы пили белое вино с килькой (потому что больше ничего не было, а белые вина подаются к рыбе), он рассказывал про день города в Новгороде, в девяносто девятом году, как он продавал берестяные грамоты: нашел бересту в саду и выжег на ней письмена. И еще много; и я вдруг так легко говорю, и вообще так легко, а Илья добрый и приятный товарищ, давно не видела таких милых людей.

Я решила, что должна отпраздновать день рождения, но не знаю как. Вспомнили с Петром, что вроде бы нужен торт, будем завтра искать.
Вообще, я чувствую себя Алешей Карамазовым; потому что мои декадентские друзья любят друг друга, но находятся в беде и не могут, и спрашивают оба, робко и нежно, как там поживает другой.

12:14 

Вчера было ХОЛОДНО. ОЧЕНЬ ХОЛОДНО., а потом очень странно.
По поводу холодно: меня никто не предупредил, я в польте, хорошо хоть хватило ума взять берет. "Катя, я иду по набережной и несу кофемолку, очень холодно, но я умру, но донесу".
По поводу странно: мы встретили "определенных людей" в Столовой №1 на Невском, и сначала это была помесь Мако Макомет со скандинавским фильмом, потом мы расселись парами, Ктя пыталась излечить душу Катерине Юрьевне, а я - объяснить Петру прикол агглютинативных языков.
К Овсею не пошли, потому что испугались иранского фильма, потом они декадентским кружком уединились, но быстро разъединились, а затем снова воссоединились, и даже воссоединились со мной, а пока мы не воссоединились, я перемещалась странными траекториями и придумывала плаксивый стишок (не смогла).
Я как-то так устала вчера, что легла в одиннадцать и проснулась в десять; правда, Петр скакал всю ночь, то вставал, то ложился (ну как всегда), и это странно, потому что обычно я в Петербурге вскакиваю часов в шесть, а тут мы лежали и никто не мог встать. Сейчас надо куда-то пойти циркулировать, вроде потеплело. Супер-Кобзон мне вчера сказал: "в чужом городе обязательно нужно пять часов проходить в одиночестве и в тоске". Это правильно.
Я надеюсь дожить до того дня, когда у моих друзей кончатся экзистенциальные беды в обостренной фазе.

15:25 

Голова так и болит; сижу пока в комнате, но скоро пойду циркулировать.
Тут никого нет: хомяк умер, соседи с флегматичным котом съехали, а Петечка ушел на выставку с "определенными людьми". Меня тоже звали, но я была больше заинтересована своей головой, чем людьми. Зато у меня есть приглашение посетить Овсея, и я его, наверное, даже приму.
Отдала блестящий пакет Майе, а Майя за это выдала мне горшок с нарциссом. Отказаться было невозможно, и я взяла. Теперь я с горшком. Нарцисс хороший, но вокруг него странные железяки, обсыпанные искусственным снегом. Нужно обязательно поливать, сказали мне. Ну ок, буду поливать, потом потащу в Московию и там Настя будет поливать.
Петечка трогательно интересуется, как поживает Катерина Юрьевна, а еще подарил мне копченый чай. Ну, как подарил. Сказал: Надо чай? Вот лишний чай. Возьмите.
Но больше такого чая в комнате нет, и чай не бывает лишним, и помнит же, что я в те разы именно этот чай и пила.
Радио перекочевало из кухни в комнату, и вообще тут стало просторней и светлей, зато образ санузла теперь еще отчетливей отсылает нас к произведениям сороковых годов девятнадцатого века. Я поранилась об сортир (укололась об шланг), и это тоже произошло от врожденной интеллигентности.

10:59 

Про меня сказали рецензию. Давайте запишем: "прелесть с характером кошки (всего боится и случайно в центре внимания)".
Я пыталась смеяться не на весь сапсан, потому что тут всё очень серьезно - при взлете в начале пути было сказано: отключите свои телефоны, чтобы не нарушать покой попутчиков.
Мы уже проехали Бологое-стэйшн, Окулово (?) - стэйшн и сейчас стоим на Чудово-стэйшн. Это сказал мужчина с британским акцентом, а в самом начале другой мужчина хрипящим прокуренным голосом сообщил, что на этих стэйшнз выход только из некоторых вагонов, поэтому будьте внимательны, т.к. онли ван минит стоим.
Так вот, я пыталась не смеяться и теперь у меня болит голова.
На перроне женщина всучила мне огромный блестящий пакет и сказала, что я должна вручить его Майе. Майя отвезла вчера восемь блестящих пакетов в Санкт-Петербург, а девятый забыла, и теперь я должна отвезти его. Там цветы. Катерины Юрьевна говорит, что если там не цветы, а взрывное устройство, то я войду в историю как дама с букетом.

Первые два часа я описывала книги и уже думала, что пришла к успеху, открыла последнюю папку, потирая ручки (потому что до этого в каждой папке были сканы только одной книги), а там их десять. Это меня подкосило.
В любом случае, докладываю: в Свердловской областной Библиотеке для детей и юношества находится около пятидесяти шведских книг для детей. Почему-то для того, чтобы внести их в каталог, нужно перевести выходные данные, их перевожу я с переменным успехом; доделаю на этой неделе, когда внесут в каталог, не знаю. Но книги есть: их много, они разные и смешные. В основном сказки, есть какие-то любовные романы для подростков, есть убийственная книжка о любви для детей (ее любят показывать в духовных группах контактика, когда говорят о нравственном падении Запада), еще есть религиозный трактат для детей "На стенах твоих" с такой довольно стыдной обложкой, и нечто "Тайна Германа" с Гагариным и советскими марками (но это не шведская книга, а перевод, правда я не поняла, с какого).
Хотела накидать картинок, но тут такой мерзкий вай-фай, что не выйдет.

Я сегодня в шесть утра вышла из общаги, а там намело ужасно; ноги проваливались и непросто было дойти до метро (еще с сумкой). Давно такого не было; ну, я обычно встаю, когда всё уже убирают; но сегодня было почти как в девятом классе, когда идешь - и сугробы.

doppelt-gemoppelt

главная