• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:45 

Скоро я напишу что-нибудь жизнерадостное, а пока лежу и рыдаю уже полчаса.
Я всюду доехала, добралась, почти разобралась, дотащила чемодан; я очень устала, очень хочу есть, но не в силах дойти до магазина, комната нормальная, но, судя по всему, тут нет постельного белья, и я не знаю, где его доставать. Надо подумать рационально и всё наладится наверное. Мои коммуникации на немецком были провальные; можно сказать, что я очень глупая, а можно все тоже свалить на чемодан и растерянность. Наврала зачем-то русскому мужчине, который показывал мне лифт. Просто начала врать, а зачем, непонятно. Еще я боюсь идти на кухню, потому что вдруг там со мной начнут разговаривать, а я не смогу. Черт, я не могу успокоиться, а надо все же найти еду, а у меня с собой только копченый чай петечкин.

09:32 

Моя дорогая немногочисленная публика!
Я сейчас еду в аэропорт, и у меня есть такое подозрение, что здесь я буду писать редко, по крайней мере, нечто содержательное, а буду писать нытье.
Для чего-то содержательного я завела вчера пабличек. Это удобней, потому что можно закидывать картинки и не рассказывать одно и то же по нескольку раз тем, кто не читает излияния здесь.
Еще у меня есть инстаграм и твиттер. Там, может быть, тоже будет что-нибудь интересное. В инстаграме точно будет, про твиттер не уверена.

А пока я еду, не очень осознаю, что происходит: сейчас уже лучше, а вчера вечером казалось, что я с утра встану и пойду в университет на первую пару (а скорее, на третью). Я снова переругиваюсь с чемоданом, но теперь это почти никто не слышит, потому что восьмое марта, восемь утра, в метро никого не было, и сейчас в экспрессе тоже почти никого нет.
Так как я очень глупая, мама помогала мне собираться вчера через тысячи километров. Я слала фоточки сборов, а она давала советы мудреца.
- Маша, - сказала она, - зачем тебе восемь шарфов?
- Гулять.
- Но ты не будешь гулять во всех, гулять можно и в двух.
- Я гуляю во всех (в четырех). И еще два для плаща. И еще два домашних шарфа.
- Маша! Домашние. Шарфы. ДОМАШНИЕ. ШАРФЫ. МАША.
Но я всё равно взяла их все, зато отказалась от своей юбки с алыми цветами и еще от чего-то. Это не очень помогло, а помогло выложить гречку в сумку с ноутбуком.
Да, я везу два килограмма гречки в Берлин :facepalm:
Но даже соседка признает, что это умно.

Подъезжаем в Шереметьево.

03:33 

Допустим, о хорошем; потому что если б после разъединения с акулой мне не долбанула в голову моя натура, то всё было бы хорошо.
Соседка подарила мне цветочек (так что мы обменялись горшками, когда я пришла) и испекла морковный пирог с орехами (так что мы обменялись еще и сладостями, потому что я по дороге приобрела пирожное картошка). Потом я спала и пыталась быть сознательной и начать собираться (почти получилось), а затем пила вина, и меня кормили тортом.
Нет, не хочу о хорошем, а хочу страдать.
Ну вот могу сказать еще, что я нынче Петр Таран Московской губернии: кажу людям копченый чай и наслаждаюсь. И, к слову про Петра: я вчера видела ТАКОЕ. Такое! Оно переворачивает картины мира. Я не знаю, может я не просвещенная, но это СПЕЦИАЛЬНОЕ ПОЛОТЕНЦЕ НА ГОЛОВУ. Оно надевается как шапочка, но не совсем как шапочка, а такое как будто сшитое по бокам, и свисает на затылке ниже шеи, и такое зеленое, И СУПЕР-КОБЗОН ХОДИТ КАК ДРАКОНЧИК В ЭТОМ ОДЕЯНИИ. И я кричала ему "Петя, вы дракончик! Вы дракончик!", а он смушался и пытался снять.
Да, про Москву.
Я сегодня вышла на Ленинградский вокзал и поняла, что не люблю Москву неземной любовью, но люблю земной, по крайней мере, очень любила в тот момент: потому что ты выходишь, ты идешь, воздух омерзительный, но тебе спокойно и как будто дома, показываешь женщине, как добраться до какой-то станции, тащишь сумку свою, понимаешь, что ты будешь все-таки делать дело, а не бесцельно шататься, и единственное, что раздражает, это то, что "Поезд следует до станции Университет".
Когда залезала на эскалатор на "Комсомольской", придумала теорию трех шспокойствий: московского, петербургского и екатеринбургского; какая-то муть очередная, но тогда казалось очень умно.

Ну вот, я почти смогла про хорошее.
Смутно ощущается, что надо еще что-то сказануть про Петербург. Хотя. На самом деле, почти всё про мою нынешнюю поездочку сказано в песне Бориса Гребенщикова "Еще один раз". Мой плеер настойчиво предлагал мне ее послушать, и я повиновалась своему плееру; раз на третий начала вслушиваться и долго смеялась, насколько в тему. Особенно про застарелую беду мне нравится.

02:43 

Здравствуйте, я Маша, мне двадцать один и я снова предаюсь своей любимой забаве одиннадцатого класса. Это такая забава хронического мазохиста: представлять каких-нибудь добрых людей, либо знакомых, либо выдуманных, и они такие добрые-добрые, что просто плачешь от их доброты, а потом плачешь от того, что ты их выдумал.
Отлично. Молодец. Достойное развлечение человека, который через сутки летит в "зарубежную страну", как выразилась моя тетушка, когда поздравляла с днем рождения.

Черт. Я сейчас не засну, потому что я сначала проспала три часа после поезда, а сейчас тоже продрыхла с акулой. Пока я дрыхла с акулой, у меня не было проблем, а теперь проблемы есть, а акулы нет.
Мне вот давно интересно, как это отличить: у тебя депрессия медицинский диагноз, депрессия не медицинский диагноз, или ты мудила с развращенной душой. Мне кажется, я последнее. Иногда мне предлагают сходить к психотерапевту; а я думаю: что я ему скажу. "Добрый день, я человек с вечно разбитым сердцем, потому что когда оно билось первый раз, осколки попали в мозг. Мои настроения меняются, но они же меняются по причинам, а мои беды не от недостатка веществ, а потому что бытие далеко от идеала. А еще! Я даже не хочу покончить жизнь самоубийством. А еще! У меня есть определенные претензии к жизни в целом, и к своей тоже, но меньше; а в принципе меня всё устраивает, правда, если б у меня спросили совета, я бы предпочла не рождаться. Я хочу быть с добрыми людьми, а сама я злая".
Еще я однажды прочитала загадочную фразу в мемуарах про Александра Блока. Не помню чьих и саму фразу тоже не помню, но суть примерно следующая: душевное состояние Александра Блока было таково, что для другого человека это была бы болезнь, а для Александра Блока нормальное состояние.
Это безотносительно к предыдущему абзацу.

Сегодня, пока я ехала и катала телеги милому другу, составила заодно список людей, которые меня ненавидят, из ста шестнадцати пунктов. "Вау, - сказал милый друг, - Ты должна гордиться собой, нужно быть выдающимся человеком, чтобы столько людей ненавидело тебя!" А секрет прост: вписать в список все три набора одноклассников, а дальше дело само пойдет.
Ну вот я подумала. Я же как бы его в шутку писала, но ведь наверное писать такие списки - не лучшее развлечение.

Мда. Но вообще. Я приношу благодарности своей психике, которая вместо того, чтобы биться в истерике от ужаса перед тем, что она покидает отчизну на полгода, сидит в уютном кризисе и вытворяет такое. Так уже было, перед первым Всеросом, когда молекулы ветрянки носились вокруг меня, и я должна была заболеть и никуда не поехать, и я сидела и высчитывала, высчитывала дни инкубационного периода, а он должен был кончиться как раз перед отъездом, и это было выводяще, потому что надо же было еще готовиться и ходить на школу подготовки, а я думала: зачем, если я все равно заболею ветрянкой; и ходила в неясном жутком состоянии неделю (потому что мне казалось, что если не поехать на олимпиадку, то всё, по егэ не поступить, потому что английский, на следующий год не пройти, скандал-беда, я проведу свою жизнь в уральском пединституте); так вот, зачем-то подробности и я отвлеклась, так вот - тогда я делала стыдные вещи, раз, и отвлекалась об них, и была чуть ли не благодарна людям, которые зло говорили со мной, потому что тогда я думала об этом, а не о ветрянке, два.

12:41 

И вот я еду; на самом деле, до Москвы уже намного ближе, чем до Петербурга; сорок минут осталось-то.
Я еду и мне странно: с утра было тихо и мирно, Пётр довел меня до остановки, а до этого я всё пыталась передарить ему цветок, а он отказывался, говорил, всё завягет, засохнет, странно даже, что у него выжил хомяк - "Но ведь он умер, Петя". Запаковывали этот нарцисс, хихикали, везу обратно, что делать-то.
А в поезде вдруг так сразу всё; обидно: вчера нехорошо вышло, и позавчера тоже; не хочу; ну, Катя называет это "Квест: выживи с петербуржцами", а я немного иначе дефинирую их всех. Я буду интеллигентна и многое не договорю.
Шлю милому другу фотографии, как я стродаю: "Видишь, губы блестят, но это не блеск, а кристаллизированная соль". У меня есть сейчас еще две фотографии, которые с легкой руки моей нежной одногруппницы стали парными: "Держатель мастерской только что выдал зарплату своим подмастерье" и "Подмастерье получили деньги и бросили мастера". А нет, есть еще одна: сморщенная я на фоне спящего Кобзона; тоже очень модное фото.
По итогам: я больше гуляла, чем ходила в заведения, и много спала. Спустилась в метро только один раз, и то по собственной глупости, потому что троллейбус вместо того, чтобы отвезти меня на восьмую линию, отвез на станцию "Спортивная" и пришлось возвращаться до "Адмиралтейской" ("Василеостровскую" всё ремонтируют, но вроде обещают летом). Хотела сначала до "Приморской": ну чтобы, во-первых, не просто с Невского на ВО с двумя пересадками, а еще и внутри метро две пересадки, а во-вторых, чтобы душонка моя еще сильней болела. Но разумы побеждают, это неплохо.
До "Приморской" мы, правда, всё равно дошли вчера ночью, по черным широким улицам, но не до конца.
Я когда возвращалась в ноябре, писала, мол, как-то пресновато и спокойно в этот раз, без эдакого; честно говоря, странная претензия; ну вот в этот раз немного с эдаким, больше морально, чем событийно.
Зато: удивительно спокойные ночи. Я не смогла совладать со своей натурой и играла в игру, будто я тайно влюблена в Петра, и четыре ночи проспала, уткнувшись в плечо; Петр не сопротивлялся, не задавал вопросов и не двигался, пока я сама не отвернусь. Это похвально.
Я очень медленно пишу, мы уже почти подъезжаем.
И всё уже почти хорошо; я совершила акт в духе книг по популярной психологии и разрешила себе плакать от обиды и не отвечать на внутренний вопль "Но ведь я же хотела..." - "Мало ли че ты хотела". Поразительно, но работает. Сейчас надо еду еще где-то найти.

14:38 

Никуда не хочется бежать, сходила с утра за тортом и отведать каши, но каша оказалась ужасной: жидкой и в ней плавает что-то. Разбираюсь с протоколом, разбираюсь с договором на жилье; хотя сейчас уже ни с чем не разбираюсь, а пью чай и смотрю на профиль Петра. На самом деле, уже и на него не смотрю, потому что Петр лег, а я села, и теперь я вижу только его макушку. Это очень важно, вот так сидеть и никуда не спешить, не бегать оголтело по достопримечательностям: тогда ты чувствуешь, что ты не шальной турист; и город, конечно, не твой, но все-таки. В прошлый раз я приходила в столовую по утрам и занималась шведским или еще чем-нибудь, в позапрошлый - читала книжки, уроки какие-то поделывала.

Мне дан торт, что делать с ним. Мы тут вспоминаем прошлогодние приготовления для олиного "двадцатилетнего юбилея", чтобы понять, как теперь поступать дальше, и очень смешно почему-то. Но я поняла, что я не смогу такого вытворить, так что просто поглотим торт в столовке на углу. Опять не у Медного Всадника, увы - прохладно.
Мне звонят и пишут; в основном желают доехать до Берлина и всяческих благ; папа пожелал поменьше распиздяйства, а мама - вырасти и поумнеть. Катерина Юрьевна вместо поздравлений прислала ссылку на торты со скидоном.

Хотела посмотреть все-таки на очередное заседание постмодернистов, но они начинают заседать в четыре, а мы должны встретиться с Катериной в пять. Ладно, завтра погляжу.

00:38 

Очень хочется спать, но ванная занята, поэтому так.
Когда я приезжала в ноябре, мы с Катей вышли на Дворцовую площадь - не по своей воле, а потому что мы ходили и ждали, пока откроется кафешка, чтобы поесть - и только-только начинался рассвет, и площадь была влажной и темно-серой, а небо чуть-чуть светлей. Я поставила сумку около колонны, смотрела на Исакий и рассказывала о собеседовании для Берлина, очень смешно рассказывала, про мистику, про людей с папочками и суровую фрау Гудрун. И вот осталось - боже мой - четыре дня, я сегодня снова вышла к Дворцовой; точнее - не то чтобы вышла, а не пробежала мимо нее, остановилась, и слушала, как мужчина поет песню, и площадь в снегу, а небо однотонное серое, чуть темнее.
Мне так нравится это серое, почти белое, небо, я хожу весь день в этой белизне, верх и низ сливаются, и тонкой кромкой цветные дома. Холодно - не мучительно, а так, как должно быть; воздух морозный, набережные, льды: сколько раз приезжаю, а лед всегда разный. По-разному замерзает, по-разному тает.
Я много ходила, изображала интеллигента и зашла в два музея: музей истории религий и мемориальный музей Некрасова. Последний, как все такие музеи, очень скучный, и мне понравились только чучела медведей (они почему-то стоят во всех залах, и есть даже ковер в виде медведя), а в первом я смотрела на скрижали Завета и толстенную Библию Лютера, а еще на картину, которую я теперь могу высылать всем вместо слова egal.
Но так: просто ходила, смотрела, небо, снег, лед, я спокойна и тиха.

К Пете приходил товарищ Илья, он учится в магистратуре на музыкального критика и учится играть на органе, но при этом почему-то правил Пете его код. Очень милый; мы пили белое вино с килькой (потому что больше ничего не было, а белые вина подаются к рыбе), он рассказывал про день города в Новгороде, в девяносто девятом году, как он продавал берестяные грамоты: нашел бересту в саду и выжег на ней письмена. И еще много; и я вдруг так легко говорю, и вообще так легко, а Илья добрый и приятный товарищ, давно не видела таких милых людей.

Я решила, что должна отпраздновать день рождения, но не знаю как. Вспомнили с Петром, что вроде бы нужен торт, будем завтра искать.
Вообще, я чувствую себя Алешей Карамазовым; потому что мои декадентские друзья любят друг друга, но находятся в беде и не могут, и спрашивают оба, робко и нежно, как там поживает другой.

12:14 

Вчера было ХОЛОДНО. ОЧЕНЬ ХОЛОДНО., а потом очень странно.
По поводу холодно: меня никто не предупредил, я в польте, хорошо хоть хватило ума взять берет. "Катя, я иду по набережной и несу кофемолку, очень холодно, но я умру, но донесу".
По поводу странно: мы встретили "определенных людей" в Столовой №1 на Невском, и сначала это была помесь Мако Макомет со скандинавским фильмом, потом мы расселись парами, Ктя пыталась излечить душу Катерине Юрьевне, а я - объяснить Петру прикол агглютинативных языков.
К Овсею не пошли, потому что испугались иранского фильма, потом они декадентским кружком уединились, но быстро разъединились, а затем снова воссоединились, и даже воссоединились со мной, а пока мы не воссоединились, я перемещалась странными траекториями и придумывала плаксивый стишок (не смогла).
Я как-то так устала вчера, что легла в одиннадцать и проснулась в десять; правда, Петр скакал всю ночь, то вставал, то ложился (ну как всегда), и это странно, потому что обычно я в Петербурге вскакиваю часов в шесть, а тут мы лежали и никто не мог встать. Сейчас надо куда-то пойти циркулировать, вроде потеплело. Супер-Кобзон мне вчера сказал: "в чужом городе обязательно нужно пять часов проходить в одиночестве и в тоске". Это правильно.
Я надеюсь дожить до того дня, когда у моих друзей кончатся экзистенциальные беды в обостренной фазе.

15:25 

Голова так и болит; сижу пока в комнате, но скоро пойду циркулировать.
Тут никого нет: хомяк умер, соседи с флегматичным котом съехали, а Петечка ушел на выставку с "определенными людьми". Меня тоже звали, но я была больше заинтересована своей головой, чем людьми. Зато у меня есть приглашение посетить Овсея, и я его, наверное, даже приму.
Отдала блестящий пакет Майе, а Майя за это выдала мне горшок с нарциссом. Отказаться было невозможно, и я взяла. Теперь я с горшком. Нарцисс хороший, но вокруг него странные железяки, обсыпанные искусственным снегом. Нужно обязательно поливать, сказали мне. Ну ок, буду поливать, потом потащу в Московию и там Настя будет поливать.
Петечка трогательно интересуется, как поживает Катерина Юрьевна, а еще подарил мне копченый чай. Ну, как подарил. Сказал: Надо чай? Вот лишний чай. Возьмите.
Но больше такого чая в комнате нет, и чай не бывает лишним, и помнит же, что я в те разы именно этот чай и пила.
Радио перекочевало из кухни в комнату, и вообще тут стало просторней и светлей, зато образ санузла теперь еще отчетливей отсылает нас к произведениям сороковых годов девятнадцатого века. Я поранилась об сортир (укололась об шланг), и это тоже произошло от врожденной интеллигентности.

10:59 

Про меня сказали рецензию. Давайте запишем: "прелесть с характером кошки (всего боится и случайно в центре внимания)".
Я пыталась смеяться не на весь сапсан, потому что тут всё очень серьезно - при взлете в начале пути было сказано: отключите свои телефоны, чтобы не нарушать покой попутчиков.
Мы уже проехали Бологое-стэйшн, Окулово (?) - стэйшн и сейчас стоим на Чудово-стэйшн. Это сказал мужчина с британским акцентом, а в самом начале другой мужчина хрипящим прокуренным голосом сообщил, что на этих стэйшнз выход только из некоторых вагонов, поэтому будьте внимательны, т.к. онли ван минит стоим.
Так вот, я пыталась не смеяться и теперь у меня болит голова.
На перроне женщина всучила мне огромный блестящий пакет и сказала, что я должна вручить его Майе. Майя отвезла вчера восемь блестящих пакетов в Санкт-Петербург, а девятый забыла, и теперь я должна отвезти его. Там цветы. Катерины Юрьевна говорит, что если там не цветы, а взрывное устройство, то я войду в историю как дама с букетом.

Первые два часа я описывала книги и уже думала, что пришла к успеху, открыла последнюю папку, потирая ручки (потому что до этого в каждой папке были сканы только одной книги), а там их десять. Это меня подкосило.
В любом случае, докладываю: в Свердловской областной Библиотеке для детей и юношества находится около пятидесяти шведских книг для детей. Почему-то для того, чтобы внести их в каталог, нужно перевести выходные данные, их перевожу я с переменным успехом; доделаю на этой неделе, когда внесут в каталог, не знаю. Но книги есть: их много, они разные и смешные. В основном сказки, есть какие-то любовные романы для подростков, есть убийственная книжка о любви для детей (ее любят показывать в духовных группах контактика, когда говорят о нравственном падении Запада), еще есть религиозный трактат для детей "На стенах твоих" с такой довольно стыдной обложкой, и нечто "Тайна Германа" с Гагариным и советскими марками (но это не шведская книга, а перевод, правда я не поняла, с какого).
Хотела накидать картинок, но тут такой мерзкий вай-фай, что не выйдет.

Я сегодня в шесть утра вышла из общаги, а там намело ужасно; ноги проваливались и непросто было дойти до метро (еще с сумкой). Давно такого не было; ну, я обычно встаю, когда всё уже убирают; но сегодня было почти как в девятом классе, когда идешь - и сугробы.

00:27 

Надо было, наверное, ехать обычным поездом: тогда бы сейчас я уже катилась в Петербург и радовалась, а начала бы радоваться часов в семь, когда побежала бы на вокзал. А так: завтра вставать полшестого, я еще и не засну скорее всего сейчас, и приеду я только к полудню. Ладно, всё это мелочи.
Григорий внезапно написал мне сегодня:"С первым днем весны!" и я всё ржу и ржу. Он ныне пишет программки для бухгалтерш, а я сегодня освоила образ злой училки, потому что приобрела алые губы, а потом мне в руки попала заколка. Диди говорит, это шокирующее начало месяца и определенно попадает в мартовский топ-тэн.
еще больше ужасных фотографий в дайрик

Я вообще хотела написать что-то умное и лиричное, но не судьба. Потом я хотела спать, но надо дождаться девочку-принтер и распечатать Насте какие-то бумажки.

22:49 

Я выдумала слово "прокантинировать".

22:43 

Февраль близится к концу; последние часы - а если по Екатеринбургу, то уже и март. Как же я смеялась в том году и всегда, над дурацкой радостью, что в календаре сменится цифра; пришла весна, новый год, всё это. А сейчас жду, как второй месяц исчезнет, и появится третий, всё равно смеюсь, конечно, но в целом, жду даже незамутненно, пью чай, смотрю в окно, как будто мне в окне покажут противоборство февраля с мартом. И даже день рождения жду, такое в последний раз было, кажется, лет в тринадцать; ну, в восемнадцать еще - но тогда не потому, что чудес каких-то, а потому что за полгода до этого я познала, что несовершеннолетний человек - это даже и не совсем человек, и мне было интересно, каково же это, когда ты человек по закону.

Дидичка "в своем техникуме" опять посетила философию и обнаружила, что бытие есть, а небытия нет. Мы с ней, так-то, обнаружили это в тверских лесах, как раз примерно в одно и то же время с фактом про несовершеннолетнего человека. Это было смешно: была ветрина и буря, я сидела в палатке с розетками и с возможностью словить интернет и ловила его модемом Владислава для того, чтобы скачать учебник философии. На одном квадратном сантиметре интернет ловил, а на другом нет, а учебник философии весил прилично. Ветер усилился, и начал пытаться свалить палатку, на меня упала железная балка-колышко, но я не двинулась с места, потому что должна была докачать последний мегабайт. А это была пятая неделя в лесу, и делать что-то я не могла, поэтому лежала в окружении комаров и читала про античную философию (и конспектировала). Почему-то меня очень поразил Парменид и, кажется, Эмпедокл. Первый точно поразил, у меня даже пароль вконтактика очень долго был parmenidexistence. На первом курсе я, правда, поняла, что скорее всего это в том учебнике они были изложены как-то так, что хотелось орать, ну или я уже ожидала к тому времени.

У меня тогда была вспышка и на том же первом курсе тоже были вспышки, когда я думала, не должна ли я пойти на философский; вот, например, я читала Августина и мне было хорошо, а потом я прочитала статью, где "Исповедь" разбиралась с точки зрения жанров, и мне стало плохо, хотя статья была неплохая.
Сейчас я опять прокрастинировала Кантом; меня не надолго хватает, конечно, потому что я ломаюсь об немецкий язык. Ну это история о том, что не надо выпендриваться - читайте сказки братьев Гримм.

15:01 

В моем возрасте Пушкин шокировал дам прозрачными панталонами без исподнего белья, а Лермонтов впервые надолго расстался с бабушкой.
Ну, это если 21 вбить.

Сегодня я победила в конкурсе "Самая глупая девочка на свете".
Это всё та же история про международный отдел. Я пришла, а мне сказали: Вы согласовывали протокол с Анной Валерьевной? А я: нет. А мне: убирайтесь.
Теперь мое нахождение в Москве не совпадает с временем работы международного отдела, потому что они работают только по понедельникм и средам; в среду я качусь в Петербург, а в следующий понедельник выходной. "Как же теперь?" - спрашивают меня. "Эгаль," - говорю я.

Мой милый друг знает два немецких слова: слово айн кюгельшрайбер, потому что это всё, что осталось после факультатива по немецкому в лицее, и слово эгаль, потому что это моё любимое слово.
Нет, я не должна принижать познания милого друга и свой педагогический талант, еще же две фразы: Ich bin ein Dummkopf и Ich habe einen Kater, в обоих значениях.

Так вот, как же теперь, учитывая что официально я уезжаю первого апреля. Можно сделать по-нормальному, а можно с загибоном. По-нормальному - это отдать Оле, и она отнесет вместе со своими под каким-нибудь в меру удобоваримым предлогом. С загибоном - устроить спектакль. Кто-нибудь притворится мной под страхом или без страха разоблачения. Понесет документы в шпионских очках. Будет врать и говорить кодовые фразы. Только мне кажется почему-то, никто не захочет со мной в это играть.

23:56 

Я сейчас нашла фотографию, которая передает просто все мои отношения с миром. Ну, в модусе гимназистки, в который я опять влипла.
читать дальше

Мне тут то ли 15, то ли 16 лет (вроде бы все же 16), и вот это полное недоумение, и попытка иронично поднять какой-нибудь кусок лица, и совершенная неуместность в пейзаже, и странная неловкая поза. Еще так размыто всё.
Какие-то пугающе худые ноги, сейчас по-человечней все же вроде, и я думала, мне кажется, но волосы действительно очень сильно потемнели.

22:58 

Сегодня поняла, что люблю дорогу от "Спортивной" к Новодевичьему чуть ли не больше, чем сам Новодевичий: потому что там низкие трогательные дома и не раздражающее солнце, и что-то неуловимо знакомое и похожее - не знаю на что. Как будто на всё сразу: немного на Белорецк, и на какие-нибудь закутки Эльмаша, а улица-то "10-летия Октября", и везде, конечно, есть эти летия Октября, но мое детство частично, а не мое, но почти мое, чуть ли не полностью прошло на улице 40-летия Октября; а сегодня еще это всё срифмовалось с дорогой в СУНЦ от "Данилы Зверева", точнее даже от "на перекрестке остановите", хотя совсем не похоже внешне. Ну, я включила себе эту ужасную песню еще - "СУНЦ УрГУ лицей свободы", которая играла на юбилее в 2010, а потом еще более ужасную "Мы дети СУНЦа" (меня там больше всего восхищает строчка про тепло и свет; уже шесть лет вздыхаю, что не добро и свет, потому что на юбилее, помнится, Сашок бегал козликом): ну а потому что если б мы не были дети СУНЦа, то не ходили бы с таким воодушевлением к Новодевичьему. А еще, конечно, это весна первого курса, и вся летняя сессия, экзамен по литературоведению, когда я начиталась, и писала стихи, которые теперь никто не может понять, и немного прошлой осени и прошлой весны с пестрым сарафаном, сахарным львом и смешными надписями на стенах, и дождь в июне, и нынешняя осень с Гончаровым, и нынешняя зима с плетеной качелью и луной.
А с утками я маханула, конечно, все-таки февраль, и люди ходят ногами по озеру. Место располагает, говорит мне соседка.
Очень красиво: белые стены и белый снег.

Соорудила себе два хвостика с розовыми резиночками, сижу и радуюсь, и ем конфекты, и предаюсь мечтаньям.
Сейчас такое время, когда я должна быть в модусе лингвиста в черной майке, а я снова в модусе гимназистки, и что с этим делать, куда это деть.

12:23 

12:04 

Вообще, я еще вчера вечером хотела написать весёлое про перевод русского на всякие языки, потому что на меня вчера вдруг полезло с разных сторон, а потом я сама полезла; я так и не поняла в большинстве случаев, это любительские переводы или нет, но больше всего: spirited troika ("Мертвые души") и verschlagener Minnesinger (это МЦ, "Лукавый, певец захожий", про Мандельштама). И еще, уже не касательно переводов, я поняла, что из всех недоумений, которые принесла в мою жизнь Марина Цветаева, самое недоуменное - это стихотворение из цикла "Комедьянт", которое "Всё началось и кончилось без Вас". Там всё как надо: умеренный вой, тире (тоже умеренно), пейзажи, а кончается так: "Я поняла - Вы северный олень". Я обескуражена. Я вот сейчас попробовала поступить тонко-ассоциативно и подумать: что же есть олень; но я все равно обескуражена. Но больше всего мне нравится анализ на ответах мэйл.ру: Рога, - говорит нам Вероника Мастер, - навевают мысль об измене. Это любовь - мечта, - отвечает Иришка Мудрец.

Вчера вечером вообще было очень весело, а сегодня с утра уже не очень весело; и так-то, я пришла сюда, чтобы накатать громадную телегу нытья; потому что февраль со всеми вытекающими, а нынче еще и с втекающими, а милый друг прав, я действительно очень сильно концентрируюсь на болезненных переживаниях, и вроде бы мне кажется уже, я большая и умная, и могу пренебречь, но по сути - просто забыть, затолкать куда-нибудь, и вроде даже всё это работает, но если приходит напоминание, я совершенно беспомощна перед ним. Еще мне всегда говорили, что мусолит свои переживания и неудачи только человек, которому нечем заняться в жизни; потом я читала, конечно, что это не совсем так, но мне все равно кажется, что, по крайней мере в отношении меня, это так, поэтому мне вдобавок очень стыдно.
Так вот, дальше по плану было сообщить, что я ничтожество, и накатать телегу: с фактами в хронологическом порядке, с обобщающими интересными фактами, с мотивным анализом и.т.д. Есть версия, что это может помочь.
Но я опять развеселилась, пока писала про рога, и теперь не хочу писать ничего угнетающего.
Дойти до Новодевичьего что ли, там утки крякают.

16:24 

Что надо сделать? Доописать шведские книги, а то я опять дарю людям надежду, и они всё надеятся и верят. Еще - готовиться к контрольной. Еще - читать умные романы, шедевры мировой литературы. Еще - доделать наконец документы, еще, и еще.
Что я делаю? Играю в пианино и обустраиваю страничку нового Вивача в форме злого черного кота. Новый Вивач влюблен в Лука Свеклина, а Лук Свеклин влюблен в старого Вивача, и это неразрешимый конфликт, потому что ни старый Вивач, ни Лук Свеклин не помнят свои пароли.
Вопрос: когда я осознаю, что мне не четырнадцать лет и не обязательно развлекаться таким стыдным образом.

Я теперь обладатель варенья, магнита рука-пеликан, опыта диалектического коктайля и запускания пенопластового самолета.
Ленин был слишком сияющий, а я вроде как не до конца неловкая. Надо переспать с этой мыслью, потом подумать.
Но вообще да, мне всё понравилось ))

По опыту прошедшей недели открыла в себе функцию игнорирования какой-либо грамматической категории, в ассортименте. На что только не толкает людей рефлексия-когда-не-надо.

22:56 

26.02.2016 в 20:32
Пишет Леголаська:

Из всех знамений дня более других меня поразили сыплющийся с неба пенопласт и сборник стихотворений Бальмонта в туалете квартиры Котика&Викотика.
Бальмонта!
Господи.
Я не буду пояснять, а понять это сможет только один здесь человек, кроме меня.

URL записи

Я всеми силами пыталась удержаться от сомнительных трактовок, но это импосибл.
Потому что ведь что это: Бальмонт в сортире; а Бальмонт - моя былая нежная любовь, сам по себе и по принципу метонимии. И она. Так сказать. Ну понятно.

Что-то я непотребно много пишу, это шестая запись за сутки.
Когда я была маленькой и вела дневничок на лиру, в сообществах критики писали: не публикуйте больше трех записей в день, это - невежливо, это - отпугнет ваших ПЧелок!

Всё в последнее время так смешно стало.

doppelt-gemoppelt

главная