• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:56 

Вчера я очень познавательно сходила всюду.
Сначала я сходила в ЗАГС, точнее, еще раньше - в Сбербанк, и обнаружила, что Сбербанк не знает, на какой КБК и какую сумму я должна перечислять в виде госпошлины. "Ну откуда же мы можем знать, - сказали мне, - А вы разве не знаете?"
Потом я пришла в ЗАГС. Мама сказала мне: ты будешь идти, и вдруг - красивое казенное здание! дворец!
Дворец выглядел вот так:
В дворце я наблюдала драмы - люди подавали заявления на регистрацию брака. Их было где-то четыре умножить на два и у трех умножить на два были лица, как будто через год они придут подавать заявления на расторжение брака. Мне так показалось. Я ни о чем не говорю.
Один молодой человек мне понравился. Он был белорус и тоже хотел заключить брак. - "Ваша национальность?" - спрашивали его. - "Я - белорус", - отвечал он. -"Нет, вы русский или еврей?" - говорили ему. Потом белоруса выгнали, потому что у него не было справки, что он не имеет жены в ином государстве.
Двадцать два года назад из этого же ЗАГСа выгнали моих родителей, потому что у папы не было паспорта (не знаю, куда он его дел), а был заменяющий паспорт документ. Ему обещали, что заменяющий паспорт документ заменяет паспорт, а оказалось, что нет. Правда, в богдановическом ЗАГСе паспорт заменило отсутствие обоих паспортов и устная заявка моей бабушки (!?).
Это не помешало моим родителям зарегистрировать мое рождение в этом же ЗАГСе, а мне спустя двадцать лет потерять свидетельство.
У нас с мамой было мнение, что после моего восемнадцатилетия она все еще моя мать, поэтому она подала заявку на то, чтобы забрать новое свидетельство самой, так как она работает относительно недалеко. Заявку приняли, но потом она позвонила и ей сказали: "Но-но-но, какая же вы мать? Ваш ребенок совершеннолетний, пусть приходит сам".
И вот я пошла. Я сделала всё, и специальная женщина позвала меня в специальную комнату.
- Чё вы делаете, - сказала она, - Мы отправили вам ваше свидетельство двадцать девятого января.
- Куда и зачем?
- Разумеется, в ЗАГС Орджоникидзевского района. Вы же подали заявку. Идите в ЗАГС Орджоникидзевского района. Почему вы не могли позвонить? Разве не легче было позвонить!?
- Эээ, ну как бы, знаете...
- Но документ отправлен! Он уже отправлен! А что же нам делать! Перечеркивать сейчас! Отцеплять пошлину! Давайте, если хотите, мы вам сделаем еще один документ.
И мне сделали еще один документ, "ну пошлина же уплочена уже", и так как я не уверена полностью, что потеряла старое, у меня теперь, вероятно, три свидетельства о рождении и точно - вместо моей прекрасной книжечки советского образца огроменный зеленый листок, с которым нельзя ничего сделать
Вообще, меня увлекло посещение ЗАГСа. Я даже захотела выйти замуж, чтобы прийти и подать заявление на регистрацию брака и заполнить какой-нибудь бланк. Но потом я подглядела, как мужчина заполняет анкетку, и там были графы "Он" и "Она", и я поняла, что, помимо этических и политических причин, от заключения брака меня теперь, в случае чего, будут удерживать еще и эстетические.

Потом я пошла смотреть, как мой отец "двигает науку и поднимает страну с колен". То есть, мы вместе пошли за очками, но перед этим я посмотрела вот на это всё. Мне понравилось. Кажется, я была в ИФМ чуть ли не один раз всего, лет в пять-шесть, мне показывали большой магнит и баллон с гелием. Сейчас-то другая лаборатория уже, и они не возят азот на санях. Но у Арлетт в кабинете все еще стоит композиция: "Ученики мастеровые везут воду" Перова и рядом "Научные сотрудники везут азот", фотография. Она показывает это своим коллегам-французам.
Неожиданно я попала в столовую каких-то юристов, потому что она напротив, и там у них - светящийся потолок и колонна в виде дерева, намного дешевле, чем в наших столовых, но вообще не вкусно.
С очками случился конфуз. Я специально пошла с папой, чтобы он уберег свою дочь от опрометчивого поступка. Но он был увлечен примеркой своих очков, а потом посмотрел на выбранную мной оправу и сказал: "Ха-ха-ха, ты похожа на подружку Венедиктова, да не, нормально, че".
Сегодня я забрала их и поняла, что выбирала в какой-то беде. Ну, еще из-за того, что при примерке мутные стекла.
Со второго раза было уже не так страшно, но они все равно очень большие.
очень сильно большие
Теперь с этими очками надо носить исключительно черные майки, потому что если я начну выряжаться, как обычно, в свои юбки, то это уже будет филиал гастролей Коляда-театра.

Сегодня я еще ходила и всё смотрела, а потом зашла в деканат (бегом). Там я, кажется, последний раз была позапрошлым летом, но всё по-прежнему, только еще более завалено. Зато в коридоре подозрительно чисто и светло, и свисают оранжевые круги с потолка. Если б на моем филфаке свисали такие оранжевые круги, я бы с ума сошла, мне кажется.
Основное достоинство деканата, с моей точки зрения эгоиста, в том, что меня там не ненавидят-когда-видят; достаточно явно, чтобы даже у меня не возникало сомнений. На самом деле, надо было давно сходить, а не лежать кверху задницей.

09:49 

Вчера я дошла до следующего: посмотрела "Смерть в Венеции" третий раз. А всё равно это можно смотреть бесконечно, и вряд ли я когда-нибудь увижу что-нибудь лучше для себя. Все еще нравится: беззубый смех над ними и ими над собой, не понимая, что происходит; вся сцена возвращения на Лидо с вокзала (удивительно нежно; а я смотрю, как он плывет в лодке и радуюсь, хотя всё-всё знаю) и улыбка Ашенбаха в первый момент, довольная и смущенная, когда он кричит про багаж и осознает.
Тадзио в море, оказывается, не просто оборачивается, а поднимает руку. Я полтора года назад так радовалась, что лысина явственно появляется только после сцены в лифте, но нет, она появляется сразу.
Каждый раз очень сильно волнуюсь; хотелось бы сказать, что монотонность действия несколько успокаивает меня, но, по-моему, из-за нее и волнуюсь. Потому что помимо того, что это просто прекрасно, это про всю мою жизнь.

Тут еще надо высказаться про скрываемую венецианскую холеру и тонко-ассоциативным путем объяснить, почему я должна выйти замуж в белом платье с помпоном, но меня ждут два грандиозных деяния: заказать очки и пойти, между прочим, в ЗАГС узаконить свои отношения с родителями и всё это почему-то в Кировском районе.

02:03 

Петечка-котик не желает амнистировать меня (я нахожусь в опале не за свои грехи, совершенные в Выборге; то ли за то, что мое имя оказалось там без меня, то ли просто за свое имя).
- Петр, - говорю я Супер-Кобзону, - я хочу жить с вами.
- Мария, - отвечает мне Супер-Кобзон, - я нахожу ваш поступок очень смелым, что это: просьба о ночлеге или желание заполнить пробелы?
- Продадите кофемолку сами знаете кому, - так звучит многоходовочка грешника.
Играем в триумвират Троцкого Тарана, это почти как наши удовольствия восьмого класса, но чуть-чуть изящнее.
Ну а больше я все равно не могу ничего делать сейчас.

Каждую ночь, черт возьми. Ложусь и не могу. Боюсь всего, трясусь (это не фигура речи), и вдобавок вспоминаю всякую дрянь. Когда доходит совсем до беды, глажу себя по голове и рыдаю в восторге.

18:43 

Купила билет на восьмое марта, что-то маялись, маялись, ван-вэй-тикет или не ван-вэй-тикет, в итоге все-таки ван.
У меня, таким образом, не будет дня рождения в Берлине, зато будет в Петербурге (надеюсь), и это нравится мне куда больше.
С Прайслером вроде как почти всё выяснили, визу ДААД обещает сделать за два-три дня (ну даже если две недели, то нормально).
Жизнь налаживается постепенно.

Решила покрасить волосы не пальцами как обычно, а каким-нибудь приспособлением, мама выдала мне щетку для мытья ванной (хотя утверждает, что она для одежды), ну ладно, какие проблемы-то.

00:07 

Вот я еще что заметила: меня совершенно не беспокоит, например, свинячий грипп, и люди в масках на улицах вызывают недоумение. Мой пресловутый синяк меня тем более не беспокоит. Когда заледеневшая завязка пуховика прилетела мне в открытый глаз и травмировала роговицу, меня это тоже не особо волновало. Правда, это было в четвертом классе. Но вот, к примеру, прошлым летом я сначала застудила поясницу, а потом навернулась с лестницы и выгнула ее при падении как-то странно, так что потом можно было идти только очень медленно и очень прямо, и любое неосторожное движение или потрясывание отзывалось дикой болью. Лестница, с которой я навернулась, находилась в поликлинике, рядом с которой - травмпункт. Но я пошла не в травмпункт, а в Коляда-театр. Не будем уточнять, что было мне от спины вечером и на следующий день.
При этом я могу часами искать у себя симптомы катаракты, глистов, столбняка, не будем продолжать список - и волноваться!
Тут можно процитировать про то, как Монтень упал с лошади (вроде), но мне лень искать.

Два универсальных рецепта излечения всего: купить имбирный чай Айдиго и сделать всё по инструкции; добавить табаско в маленькую чашку водки с томатным соком так, как будто в большую, и перчиком, перчиком присыпать, и лимона надавить так, чтобы кости плавали.

22:22 

Сегодня день провала. Мы собирались пойти в УПИ, чтобы показывать мне "самую мякотку", но не вышло, и тогда мы пошли в парк. В парке предполагалось кататься с горки, но в итоге я прокатилась с лидиного крыльца, и теперь у меня синяк на полноги. Я смотрела на него при освещении туалета, и мне казалось, что это такой маленький синячок (ну и что, что болит куда дальше от пятнышка и ходится так себе), а моя мудрая мать посмотрела на него при нормальном освещении и ужаснулась. Но она сделала это слишком поздно, никаких мазей дома почему-то нет, так что все просто так переживают за мой синяк. Больше всех переживает бабушка. Я не переживаю, потому что остаток вечера, после того, как я доковыляла из хаты в центре Уралмаша на окраину Уралмаша, я пьянствовала с папой. Так-то, это было коллективное мероприятие, но в основном я. На повестке дня его день рождения и судьбы Родины, конечно; правда, не только ее. Но мне аж нравится. Это - наслаждение, это - на стиле. На самом деле, правда приятно.

В те два с половиной часа, когда я лежала в лидиной комнате, с потолка смотрел Ван Гог, по мне ходили два кота, а за дверью кричали еще два, я вспомнила своей физиологией, почему гетеросексуалинка моей жизни не задалась. Меня передергивает от этого предложения.

Еще, пока я ждала милого друга на детской больнице, подвела статистику.
За время обучения в лицее я была тайно, а иногда явно, влюблена в 3 (трех) преподавателей гуманитарной кафедры, еще в 3 (трех) почти в двух очень сильно почти, а также в 1 (одну) преподавательницу и еще 1 (одну) не с гуманитарной кафедры. Итого: 8 (восемь).
В десятом классе у меня было потрясение, а в одиннадцатом классе еще одно потрясение, и я не знаю, какое из них меня потрясло больше, но мы видим, что далее производительность падает.
За два с половиной года филологического факультета я вялотекуще с ленцой пресыщения влюблялась в 4 (четырех) преподавателей (так-то их шесть, но одного я посчитала как ноль целых пять десятых, а еще двух как ноль целых двадцать пять сотых) и страстно, но безнадежно в 1 (одну) преподавательницу. Итого: 5 (пять).
Общее число: 13 (тринадцать).
Мне кажется, у меня проблемы.

Да, Диди, вся эта информация также предоставлена в рамках фестиваля "засру людям мозг и извиняться не буду".

00:27 

Сейчас я расскажу про херра Прайслера.
Херр Кристиан Прайслер - это немец (а может, и не немец), который желает (а может, и не желает) предоставить мне девять квадратных метров на окраине Берлина, а также кухню, санузел, электричество и интернет, и двух женщин в соседних комнатах впридачу.
Наше общение с херром Прайслером драматично. Оно длится уже шестой день, полно молчаний и потаенных страстей.
Еще на той неделе я разослала несколько писем, предлагая себя, и вот херр Прайслер откликнулся (единственный).

Понедельник.

Херр Прайслер пишет мне на почту. Всё начинается хорошо: привет, спасибо за интерес к моей комнате, даты подходят отлично, а ты ща в Берлине или как?
Херр Прайслер озаботился и нашел меня в файсбуке. Хэй, написал он, тебе все еще нужна моя комната?

Вторник, ночь.
Я: Да, получила письмо, нет, не в Берлине, приеду в начале марта.
Херр Прайслер: А комнатка-то будет свободна 29 февраля. и чо?
Я: Ну ок, в марте можно въехать?
Херр Прайслер: Ну да, с марта. зачем ты сказал мне про 29 февраля, многоуважаемый херр?
/уточнения про цену и что туда входит/

Вторник, вечер.
Я: Херр Прайслер, ты написал в объявлении, что можешь сдавать комнату без осмотра и прислать документы по почте. Какие документы? Кауцьон ты когда хочешь? И дай еще фоточек комнаты, если можно.
Херр Прайслер молчит.

Среда.
Херр Прайслер молчит.
Очень долго молчит.
Я: вопросительный знак.
Херр Прайслер молчит.
Херр Прайслер присылает мне ссылку на свое объявление (два раза). иди ты в жопу, херр Прайслер
Я молчу.

Четверг
Херр Прайслер: Сорри, ссылка была не тебе! Сорри! Сорри! Кристиан, ты носитель великого немецкого языка - ФЕРЦАЕН ЗИ БИТТЕ
Херр Прайслер: Так на какие месяцы тебе нужна комната? Ну. Дорогой мой. Переписка перед глазами. "Даты подходят отлично"
Я: С марта по июль
Херр Прайслер: Тебе подойдет! А где ты сейчас живешь?
Я: В Москве.
Херр Прайслер молчит.

Пятница
Херр Прайслер молчит.
Молчит и молчит. Десять вечера (ну, у херра шесть).
Херр Прайслер: ОКИДОКИ. Господи, мужик, ты серьезно?
Херр Прайслер: А что же нам делать с договором!? Кристиан, солнышко, я не немец, я не знаю, что нам делать с договором!
Я: Ну можешь прислать документы по почте или в марте всё сделаем.
Херр Прайслер молчит.
Херр Прайслер: В Москву? ничего не могу поделать с собой, но от вопроса "нах москау" вздрагиваю, будто это угроза
Херр Прайслер: Почему ты так хорошо говоришь по-немецки? Че. Ну то есть. Спасибо, конечно. Но Кристиан, ты мог сказать: твой немецкий великолепен! ты так хорошо говоришь! Но нет. Варум. Шприхст. Ду. Зо гут. Дойч. ВАРУМ. Я не шпион, Кристиан, честно!

Суббота (понемногу настала)
Пытаюсь объяснить херру Прайслеру, что я вообще-то не сильна знанием порядка съема жилья в Германии, и вот нах москау ничего точно не надо, потому что Почта России, как бы так выразиться, немного странная организация, и я имела в виду имайл это я лажанула, конечно, ди пост это все-таки ди пост, и, может быть, мы сможем решить всё в марте?

Херр Прайслер молчит.

20:31 

29.01.2016 в 20:14
Пишет tevlin:

У меня появилась новая эротическая фантазия:
это когда Г. говорит: "Подарки не влияют на вашу успеваемость", - и ест дареную шоколадку.
Когда-нибудь Мария Александровна станет директором школы, а я дворником. "Соскобли сосульки с карниза," - будет говорить мне она.
URL записи

19:55 

Вчера я страдала-всю-свою-жизнь, играла в ненавидит-когда-видит-или-даже-когда-не-видит, излагала сестре суть несправедливости мироздания, в итоге она сделала очень странные выводы, а я тоже сделала что-то очень странное и фэйспалмовое немного. Но, говорят, я уже большая девочка, так что надо начинать жить но аполоджайз но регретс, потому что я не сделала ничего плохого, в конце-то концов.
Екатеринбург все-таки непонятный город, и я слишком легко впадаю здесь в состояние беды, когда рационализм уже не помогает. Моментально, а потом нужны часы/дни, чтобы прийти в себя и согласиться со своим здравым смыслом. Он-то со мной всегда, но я не всегда с ним.
Сегодня кочевала из заведения в заведение и вроде бы ура, но вернулась домой, и опять немотивированная тревога и скорби мира, если говорить с человеком, то легче, но я не всегда в состоянии говорить с человеком.
Черт, надо писать немцам и делать дело, и разобраться с херром Прайслером, который то хочет предоставить мне свою жилплощадь, то не хочет, и осталась еще половина шведских книг, которые надо описать.

17:24 

Андрей Михайлович лапонька.
Извините, я не могу.

02:25 

Сейчас неинтересно будет.
Весь вечер вчера и то и дело сегодня я щупала свою гортань. Это ощупывание послужило продолжением ощупывания челюсти, так как, как всем известно, челюсть плавно переходит в гортань. Мне показалось, что я нащупала лимфоузел, по крайней мере, что-то ходит туда-сюда, а с другой стороны не ходит. Я щупала, теперь болит шея, и я щупаю еще больше. Началось всё с того, что я решила, что у меня режется восьмой зуб. Кстати, он, вероятно, действительно режется, и еще где-то воспалилась десна незаметно. Еще я узнала (заметила), что человек глотает правой половиной рта. Если пить горячее, оно омоет только правую сторону нёба и правую гланду. Я сообщила об этом всем, кому смогла, и меня осуждают, так как теперь они не могут пить чай спокойно, а думают о том, что их чай омывает лишь правую гланду.
Дидичка кричала вчера на меня и говорила, что я артист.
Я не артист, просто помимо гортани я щупала еще правый бок. Иногда правый бок отдает в левый бок, а иногда в себя же. Сегодня я открыла в себе поддыхало. Я давила на поддыхало и было очень больно.
К вечеру мне надоело волноваться о своем теле и я решила волноваться о немцах.
И тут я узнала следующее: оформив студенческую медицинскую страховку на месте, за 66 (шестьдесят шесть) евро в месяц я буду иметь моральное и финансовое право задалбывать почти всех врачей Евросоюза (за исключением выскочек, включая стоматологов и психологов, если не нужно чего-то эдакого) и иметь компенсации за медикаменты по рецепту.
Теперь я рисую себе картины, а они великолепны.
Иду я, идет дождь, и иду я к какому-нибудь херру. Уважаемый херр, говорю я ему, меня волнует мое забрюшинное пространство (der Retroperitonealraum), а также подчелюстной узел (der Submandibularknoten). А поглядите, уважаемый херр, что творится с расстоянием между рядами зубов (der Zahnreihenabstand). А так как не зря же я расшифровывала письма Роста, то скажу я не просто херр, а Wohlgeborner Hochgeehrtester Herr Professor, и буду вся такая особая стоять, пока он записывает.

00:32 

Я раздразилась немцами, но я должна еще закончить с русской литературой. На самом деле, так как я вернулась уже почти в свое человеческое обличье, я вынуждена признать, что в глубине души (не в самой даже глубине) нежно люблю великую русскую литературу, и вот этих вот всех тоже. Возможно, вот этих вот всех даже нежнее.
Тут есть два объяснения: одно простое и еще одно стыдное.
Простое заключается в следующем - ну великая же литература в конце концов, постарались люди, хорошо написали.
Объяснение иное, интертекстуальное: Оскар Уайльд в одном из поздних писем, уже из тюрьмы, или даже после, написав уже де профундис и бесконечные излияния о чудовищном лорде Дугласе, пишет, наверное, Россу (не помню, давно читала), мол, люблю-таки Бози, потому что он сломал мне жизнь.
Я сейчас не об экзамене своем, конечно.

Всё началось лет в пять, когда я возненавидела Пушкина. Вообще, у меня было три личных врага в детстве: Александр Сергеевич Пушкин, пионеры и Иисус Христос. Пушкин не нравился мне по какой-то неясной причине: он стоял на полке (книга) и я думала, что ему нужно поклоняться. Более того, меня возмущало, что он сразу стал писателем, а не был, например, слесарем. То, что писатель должен сначала быть слесарем или кем-то подобным, я заключила, прочитав предисловие к книге Крапивина. С другой стороны, Крапивин меня тоже раздражал, потому что он писал про пионеров, а пионеры были мои враги. Пионеры не нравились мне, потому что они коллективисты и носятся со своим галстуком. Я знала стихотворение: галстук повязал, береги его. Оно подвергалось всевозможным нападкам с моей стороны. С Иисусом Христом всё было еще сложнее: у тети Наташи стояла икона в золоченой рамке, в маленькой комнате, я зашла туда и посмотрела в лицо Иисусу. Мне не понравилось выражение его лица, а больше всего не понравилась рама. Я показала ему кулак. Мне было немного стыдно, что я показываю Господу кулак, но и ему не следовало стоять в такой безвкусной раме. Так я стала богоборцем. Дело осложнилось тем, что потом, может, уже даже в школе, нас повели куда-то на Пасху, но рассказывали почему-то про Рождество, и избиение младенцев поразило меня. Полночи я рыдала, а оставшиеся полночи проводила воспитательную беседу и пыталась объяснить Иисусу, что ему должно быть стыдно, потому что он сам-то спрятался, а в это время его товарищей младенцев из-за него разрубали на куски, и неужели нельзя было родиться без спецэффектов. Тем не менее, лет в семь мне попала в руки православная пресса, я изучила ее и решила стать христианином и соблюдать пост. Правда я постеснялась сообщить родителям, что я теперь христианин, и мое благочестие не задалось.

Так вот, Пушкин. Ко всему прочему, я была очень необразованным ребенком и не задавала вопросы, так как была уверена в своем альтернативном методе познания. Один раз я задала вопрос, зачем в кепке дырки. Я вообще-то знала, что они нужны для того, чтобы проветривать голову, но решила спросить, потому что вроде бы нужно детям о чем-то спрашивать. Я очень любила книги по воспитанию и в десять лет изучила Спока.
Всё-таки Пушкин. У меня была книга со стихами наших поэтов с небольшим комментарием про каждого. Там было написано, что Пушкина убили на дуэли. Я не знала, что такое дуэль, но решила, что знаю, и дуэль была - представление на сцене, когда поэт читает свои стихи. Картина была такая: кудрявый человек в черном плаще и цилиндре читает стихи, ходит, активно жестикулирует, и тут из-за кулис выбегает Дантес и стреляет в него, под бурные аплодисменты аудитории. Какие же паршивые стихи должны быть, думала я, если его за это убили.
Я знала, что Лермонтов очень сильно переживал из-за этого и даже написал стихотворение на смерть Пушкина. Я тоже решила написать стихотворение на смерть Пушкина, немного, правда, позаимствовав у Лермонтова. Стихи были такие: Погиб поэт невольник чести, его замазали как в тесте, а тесто было для пельменей, вот так погиб без сожалений. Я была очень довольна и вместо того, чтобы поклоняться томику Пушкина, злорадно читала ему стихи.

Потом так вышло, что в одиннадцать лет Пушкин стал моей первой любовью (ну, одной из, опустим императора и господина с тростью, который представал перед моим взором при прослушиваии композиций Валерия Меладзе). На самом деле, перед тем, как влюбиться в Пушкина, я влюбилась в свою учительницу литературы, но не совсем это поняла, и поняла только года три назад. Надо сказать, это был оригинальный ход, потому что вообще-то, ее уроки были не для любви.
Я была влюблена в Пушкина полгода и всё это время активно стыдилась. Я посвятила ему новые стихи, примерно следующего содержания: Александр Сергеевич, я не права, а Вы правы, мне очень стыдно, Александр Сергеевич, теперь я понимаю, что Вы великий поэт. Я люблю Вас, то есть, конечно, я не смею любить Вас, ведь кто Вы, а кто я, но я тоже пишу стихи, конечно, они не такие, как у Вас, ведь Вы великий поэт, а я не великий поэт, а еще Вы знаете, Вы такой...о Боже, как же мне стыдно, Александр Сергеевич!!!
Меня немножко смущало, что Пушкин родился в тысяча семьсот девяносто девятом году, и я переживала. Я переживала до тех пор, пока не нашла стихотворение Жуковского про не говори с тоской их нет, но с благодарностию были. Я успокоилась.

Помимо Пушкина, я любила и других великих русских писателей. Так как мои проблемы со сном начались давным-давно, то, не в силах заснуть, я отправлялась в Царство Поэтизма. Все великие писатели собирались там и занимались друг с другом (и со мной) Поэтизмом. Однажды я где-то прочитала, что Лев Толстой сказал, что нужно пороть писателей, которые не могут объяснить хоть одно слово в своем произведении. Когда мои проблемы со сном достигали пика, я представляла, что не могу объяснить это самое слово. Тогда Лев Толстой вспыхивал гневом и его борода становилась особенно страшной. Мой возлюбленный (Пушкин) в это время скакал в кабинете как козлик и писал стихи, поэтому меня утешал Гоголь. У Гоголя был нос и коричневый свитер (меня поразил этот факт, когда я вспомнила его летом). Он молчаливо стоял и гладил меня по голове. Со временем мог бы образоваться любовный треугольник: я, Пушкин и Гоголь, но мне надоело отправляться в царство Поэтизма.

Потом был период гомосексуалинки и зарубежной литературы, а потом уже и лицей: "Капитанская дочка", всё остальное, и в конце концов шальной десятый класс, где как раз-таки вторая половина девятнадцатого века.
И вот я сдавала экзамен по этой второй половине, и четыре дня всё время бодрствования было в этой второй половине. Это было странно. Мне до сих пор странно, но вроде уже полегчало.

22:23 

Немцы наконец-то прислали приглашение (ну как только я уехала из Москвы, конечно), но с апреля почему-то, хотя курсы начинаются в марте.
Меня не волнует.
Подразумевается, что чуть больше, чем через месяц я должна оторваться от земли своей родины и поселиться на полгода в городе Берлин.
У меня есть: корявое приглашение, оплаченные языковые курсы и обещанная стипендия с апреля по июль в размере шестисот евро в месяц. Тут можно вскользь заметить, что шестьсот евро это ныне пятьдесят тысяч рублей, и мне их будет не хватать при этом. Но не будем. Еще у меня есть бумага, в которой сообщается, что зачисление будет происходить четвертого апреля в девять ноль ноль в кабинете таком-то с угрозой разорвать всяческие отношения при неявке, а также письмо, в котором они многословно извиняются, что вынуждены изменить аудиторию для этой встречи.
У меня нет: билетов, визы, жилья, страховки, документов для бюрократического божка МГУ.
Визу я смогу начать делать с десятого февраля, как вернусь в Москву, и уж не знаю, как она будет делаться. Билеты без визы покупать не хочется, но, похоже, придется, потому что они склонны кончаться. Документы божку надо предоставить к пятнадцатому, т.е. как-то собрать их за пять дней. Ну с жильем это просто танцы с бубном.
Меня не волновало, а вот сейчас написала, что не волнует, и вдруг начало.
Ну ниче.
Я спокоен, я совершенно спокоен, я Штирлиц.

02:26 

Что я могу сказать. Я дома, дома хорошо, у меня бессонница: после того, как я тридцать часов не спала, поспала семь, проснулась в час ночи, всю ночь ходила, в шесть заснула до восьми; поскакала на Охотный ряд, видала социалистов, ела, захотела вдруг в Питер, поскакала в аэропорт, ехала, снова ехала, летела, на полпути начала возвращаться в свое человеческое обличье и рыдать соответственно, ну так надо потому что, снова ехала, пила вина, вела беседы, папа мне всегда так нравится первые несколько дней, невероятно увлекательно. Хотела сломить тенденцию и лечь в полночь (в десять по Москве!). Ха. Я заинтересовалась своей челюстью, а потом теоретическими вопросами челюсти, потом все же легла, но была слишком возбуждена, чтобы спать.
Может показаться, что меня отпустила великая русская литература и поэтому я пишу о челюсти, но нет, на самом деле, эта запись тоже про нее.
Помимо прочего пагубного влияния русской литературы на меня: ипохондрическая пища. Я не говорю уже даже о чахотке, но вот в декабре я прочитала "Смерть Ивана Ильича" и мне чудилась блуждающая почка. Потом я думала: это слишком, и тогда мне чудился аппендицит. Мне всегда чудится аппендицит. До недавнего времени я считала, что аппендицит неизбежен, а оказалось, что только восемь процентов населения переживает его. Это еще хуже.
Или вот рассказ Гаршина "Трус". Мужчина живописно умирает от гангрены, а все началось с того, что у него воспалилась щека. Щека - это почти челюсть.
Я тут много еще чего должна высказать, но попробую спать все-таки.

17:36 

Я сдала и я в недоумении.
Я видела сегодня: как девочка в ужасе ахает от того, что запамятовала отчество Сашеньки Адуева; как другая девочка рыдает навзрыд перед столом экзаменатора; все оттенки страдания на лице экзаменатора и процесс грызения ручки.
Свои страдания описывать не буду, потому что это не от большого ума страдания. То, что я сейчас двадцать девятый час бодрствую тоже не от него же.
В недоумении я от следующего: нам обещали коварные вопросы. Они были. Были вопросы весьма коварные, просто коварные, а были совсем-совсем не коварные (по билету). На последние можно было ответить, списав необходимый билет (благо, они есть) и немного думая при этом, либо озаботившись скачиванием кратких/полных содержаний с вечера. Если отвечать шестым-седьмым, например, есть часа два, чтобы спокойно со всем ознакомиться и не устраивать томительных молчаний.
Почему? Почему мои дорогие двадцатилетние товарищи-третьекурсники не могут нормально воспользоваться информацией?

08:43 

Не смогла заснуть, но на удивление отлично себя чувствую. Ну, то есть сначала было очень плохо, потом просто плохо, в семь я не выдержала, встала и почитала полчаса, стало совсем ужасно, легла и лежала до восьми, и в эти полчаса что-то произошло. Теперь я как птенчик и готова на всё.
На зарубежке у меня была задача не вытянуть Вальтера Скотта, теперь - не вытянуть Островского. Ну и Чехова желательно. И Лескова с Щедриным. Некрасов вообще не дай бог. Герцен сомнительно. Успенского глаза бы мои не видели. На самом деле, половину Федормиха и Льва Николаича тоже не надо. Мда. Но главное Островского не вытянуть.

21:52 

Последние четыре дня я провела омерзительно. В моей жизни никогда не было такой концентрации русской литературы и нецензурной брани, и не то чтобы это принесло какую-то пользу. Я знаю теперь, что свиньи могут съесть человека, что Лев Толстой хотел назвать "Анну Каренину" "Молодец-баба" и что "нервная система героинь Достоевского далека от идеала", как я прочитала на каком-то странном сайте. Самое ужасное было позавчера, когда Салтыков-Щедрин, Некрасов и Лесков. Сегодня не лучше, но я уже смирилась, мой организм привык к тому, что есть он будет странно и спать тоже странно. Хотя нет, ко сну у меня претензий нет: я сплю по двенадцать часов, мне снятся погони, войны с колдунами, спасение прекрасных длинноволосых женщин, перипетии любовные и перипетии социальной и экономической сфер общества (например, китайцы осыпали меня китайскими ожерельями, а из них вываливались карандаши; а перед этим китаец подошел к девушке и сказал: "Я думал, у вас есть деньги, и хотел воспользоваться вами, но у вас нет денег, поэтому я вас буду содержать", и как-то еще с ошибкой сказал, очень смешно). Другое дело, что я сплю с двух до двух, но это мелочи.

Так как мое отвращение к жизни сейчас велико, я должна изложить две теории в екатерининском стиле, очень таких тенденциозных. Одну я придумала полтора года назад, когда чистила зубы и думала о "Лолите" Набокова, а вторую сегодня, когда покупала себе кефир. Первая называется "Эффект мудилы в великой русской литературе", а вторая "Мужчина-филолог: сладострастник и/или говно-человек".
Однако, у меня сварилась гречка, а меня еще ждут журналы и даты всего, так что придется изложить позже.

21:03 

Мой милый друг Диди всё спрашивает меня: "Отчего вы не пишете, Машенька?" Что же, извольте.
Я страдаю. Моё страдание заключается в следующем: два с половиной года назад я поступила на филологический факультет. Пренебрежение к моим математическим способностям не позволило мне задуматься о том, сколько различных комбинаций можно соорудить из тридцати трех букв нашего великого алфавита.
Более всего страдает мой организм. Он привык, сдав зарубежную литературу, предаваться всевозможным наслаждениям: наслаждениям, которые осуждаются просвещенной общественностью, и наслаждениям, которые ей поощряются. Но теперь между ним и наслаждениями стоит великая русская литература.
Вчера я не могла заснуть после экзамена и начала читать Герцена. Он усыпил меня, и я проспала около пяти часов. В двадцать два двадцать два я проснулась и вновь начала читать Герцена - около полуночи он усыпил меня снова, и я проспала еще одиннадцать часов. Я давно не спала так много. Я была в смущении - ведь Герцен призван будить.
Мне кажется, дело в следующем. Как известно, великий Герцен с не менее великим Огаревым пробудились сами и дали клятву разбудить остальных на Воробьевых горах. Теперь оттуда видно ГЗ. Его другую сторону видно из моего окна. Таким образом, послание духа Герцена преломляется и искажается об ГЗ. Это доказывает его бесовскую природу. Здесь возможен также политический подтекст.
У меня осталось три дня и четыре ночи, чтобы познать великую русскую литературу. Сейчас я читаю великого классика великой русской литературы Помяловского, точнее - его великое произведение "Мещанское счастье". Я читаю его лежа на полу, чтобы своим приниженным положением подчеркнуть всё величие русской литературы.
Как уже было сказано, вчера я сдала зарубежную литературу. Она, конечно, не настолько велика - однако к ней я готовилась пять дней. Три дня я читала напряженно, а еще два дня лежала с котиком Мурром. Как именно я лежала, изображено на этой композиции:
Удивительно даже не то, что я готовилась пять дней, а то, что когда за сутки до этого я вздохнула, мол, слишком много билетов, моя одногруппница в ужасе воскликнула: "Как!? Ты начинаешь готовиться только сейчас!?" Я должна сказать, мой милый друг, что меня заколебали человеческие добродетели. Это была добродетель предусмотрительности. Но у всех разные добродетели. Моя соседка, например, ест брынзу и свеклу и встает в восемь утра. Я сейчас нахожусь на пищевом дне и взираю на нее завистливыми глазами грешника.
Меня утешает вот что: на улице лежит настоящий снег и уже третий день метет метелью, и еще я иногда говорю себе и своему плееру - Иван и Данило. Но сегодня я сказала ему: Иван и Данило, а он мне: я не могу. И разрядился.

doppelt-gemoppelt

главная