Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:50 

Сегодня всё лучше, дошла до спецсеминара, снова всё так интересно, ввечеру увидела художественный текст, который Байрон, но дело не в том, что Байрон, а в том, что спустя столько времени - не Гончаров, и соседка наконец-то вернулась не в ночи, и можно разговаривать, а еще, конечно, когда кто-то в комнате, уже не получается просто лежать и тоску перемалывать, и то хорошо, и это хорошо, и вообще-то вчера уже стало веселее, но вот вечер - и я просто очень хочу домой. Авиабилетов нормальных нет, но, с другой стороны, ведь поезд тоже транспорт.

22:13 

Есть версия, что если заставить себя писать что-то отличное от нытья о своих заплесневевших и просящихся в архив печалей, можно отвлечься. Ну, практика показывает. Что ж.
Наблюдение, которое я вчера наблюла: не совсем вчера, то есть совсем не вчера, но пусть так.
Жизнь моя, судя по всему, складывается по двум принципам: "всё как-нибудь получится само" и "всё легче, чем кажется".
Это в первую очередь про то, как я не приходя в сознание сначала поступила в лицей по четырем олимпиадам, потом как-то училась там, особенно последние два года, вообще непонятно, почему у меня три четверки только в аттестате, в беспамятстве написала работу про лед, выиграла два Всероса, поступила в университетик куда и как хотела, и вот, к примеру, последнюю сессию сдала как во сне и курсовую (нормальную) написала также. То есть действия предпринимались какие-то, конечно, но все равно у меня ощущение, как будто всё само собой. То есть нет вот этого вот: я трудился, трудился и получилось это, вот мой труд, вот мой результат. Всегда как-то я подергаю ручками, и что-то выйдет. Иногда не выйдет, но чаще всего выйдет. Ведь даже моя гимназическая история поначалу неплохо так выходила, пока я не начала всё портить вмешательством разума.
Это я всё веду к Гумбольдту, на самом деле. Потому что в августе я подумала: да, настал тот день. Я жалкий червь в изучении языков, а нужно стать не червем. Я зажала милого друга в темный угол богдановической кухни, доверчиво и страстно глядела в глаза и говорила: "Скажи, как художник художнику, вот ты когда-нибудь добивалась цели? Чтобы поставить и добиться?" А она: нет, нет, Господь с тобой, всегда уж как выйдет, пока проблем не было.
И я осталась наедине с немецким языком и бездной. Я думала: наверное, надо заниматься, и тогда, может быть, можно не очень облажаться на собеседовании, и тогда, возможно!...
Так вот. Не надо.
Надо всё в том же беспамятстве написать полторы страницы текста, обмотаться шарфом и наговорить что-то фрау Гудрун. И если все будет нормально и я в марте улечу куда надо, то за пять месяцев дойдет даже до дубинушки, так что великий немецкий язык вольется меня, не причиняя особой боли. Позавчера обнаружилось, что шведский тоже как-то влился. Приходил новый атташе по культуре из посольства, милый бородатый Стефан, и в принципе нормально.
И вот еще, про то, что всё легче: мои руки в последнее время всё тянутся рисовать, и вот я нарисовала недавно полотно "Мария Герашенко, снег и бабочки". Это, конечно, не гениальное полотно, но вменяемое - и если б мне его показали, скажем, неделю назад, я бы очень удивилась, что человек, взяв карандаш в руки чуть ли не первый раз после детского сада, может нечто большее, чем палка-палка-огуречик.
И это всё очень мило, но есть два побочный эффекта: один очевидный, второй не очень.
Очевидный:если что оказывается легче, то это удивляет и радует, но если вдруг сложнее, за неимением достигаторского опыта, понятно, что происходит.
Не очень очевидный: вероятно, во многом из этого растет моя ипохондрия и проч., потому что очень подозрительное это "само собой" и какая-нибудь дрянь когда-нибудь должна случиться.

21:08 

Кыш. Кыш кыш кыш. Ну черт возьми.
Вчера под вечер столько всего интересного обнаружилось, но сегодня Катулл вновь страдает от безделья. Катулл ходит из угла в угол в темноте, кладет голову на стену, укрывается одеялом, говорит монолог и еще один, а потом третий, он вспомнил всё и даже больше чем всё, Катулл забыл за всем этим делом сходить наконец на восьмой этаж и сменить постельное белье, хотя вчера написал себе записочку. Отиум, Катулле! Отиум!
В Екатеринбург через два-три месяца, рано еще это всё.
А вчера похолодало. А сегодня, да, мы помним.

Зато я все-таки дочитала "Обрыв" и дорегистрировалась на сайте Гумбольдтского университета (это не для средних умов), вчера весь день тыкалась во всякую информацию, в списки курсов и в меню столовых, и аж теплело на сердце от вида этих супов за пятьдесят центов. От всего остального не так теплело, то есть как-то совсем не теплело, еще тест дурацкий, который я прошла как хулиган со словарем, но не то чтобы это помогло.

А мне снятся третий день омерзительные занудные сны, от которых и встать потом не можешь, потому что усталость никуда не ушла, и засыпать обратно противно. Сегодня я всю ночь покупала сок, а мне говорили: нет, этот нельзя, а этот тухлый, а этот не то, чем кажется; потом продавщица соблазняла меня, а я хотела купить сок; она начала соблазнять уже активно, в кровати, но я-то хотела купить сок; пришли какие-то люди, чуть ли не полиция нравов, а я всё металась и хотела купить сок. Вчера я точно так же металась, моя пол, всё сливала какую-то грязь из ведра в ванную, и всё было в грязной воде, вокруг люди бегали и тоже сливали, а мне говорили: не сливай, ты не умеешь, грязи станет только больше. Позавчера повеселее: какой-то передатчик с красными огоньками, две ветви в разных сторонах комнаты, и мы пытались (с Петром?) что-то передать по нему друг другу, сидя в двух метрах, а ничего не получалось. Еще незнакомая школа, в которую я пришла на экскурсию что ли, а там вульгарные театральные действия, и хотелось бежать, а бежать некуда. Я не уверена, может это на два дня было разбито. Кто-то доказывал мне еще обстоятельно, что Васильевский остров прилегает к Екатеринбургу, минуя Москву, поэтому можно доехать на трамвае и даже карту показывал.

У меня вообще-то есть две мысли: то есть одно наблюдение и один конспект про Петербург. Но нет, что-то не то.
Вот В.В. в сентябре меня спросил, не страдаю ли я от одиночества в Москве. И я так бодренько: нет, нет, что Вы, совсем нет, а вот здесь (в Екб) - пожалуй. И что-то наврала, похоже.
Не знаю. Может, сейчас кажется, из-за того, что второй день никого не вижу почти, даже соседку. Но вот даже если.
А, черт с ним.

12:18 

Сегодня день рождения Реформатского, Г.Г. и, скажем, меня как меня.
Кажется, первый год, когда я мало того, что помню, но помнила задолго до и почти ждала (неясно, правда, зачем); ну что ж, вкушу сейчас торжественно венскую вафлю с вишней и буду что-то делать, вариантов не так уж много. Да, смешно, это к тому же первый год, когда бескрайние российские просторы лежат между.
Нет, на самом деле, я активно помнила, когда натикал первый год, в восьмом классе, я как-то поздно возвращалась из лицея, сидела в темной маршрутке рядом с водителем (и могла смотреть на дорогу), ухмылялась и удивлялась, что прошло столько времени, и сокрушалась, что именно сейчас приходится возвращаться так поздно (ну, по меркам - наверняка часов семь было). И да, тогда тоже были определенного рода просторы, но комические какие-то.
И третий раз, 2011, получается: это была суббота, кажется, выпало много снега, папа как раз приехал с лакричными конфетами и прочим добром, и с утра было так радостно, а под вечер уже нет, и как-то категорично нет. Остальные не помню.
Так странно, что мне двадцать, а этому всему семь: я не про скоротечность времени сейчас, а про соотношение этих чисел.
Ах, да, я же могу еще слушать песни и декламировать стихи: опусы про пончик и что там еще было.
Можно вдобавок про сибирского кота, конечно, но как-то совсем отдает безвкусицей.

19:23 

Милый Андерс принес нам сегодня вафельки по случаю того, что наши юные детективы Лассе и Майя разгадали ребус (ограбление=вафля; ett rån, en rån) и теперь поймают коварного человека в грабительской шапочке среди тортов Наполеон. Вот вам вафли, - говорил милый Андерс, - Это капучино-вафли. Берите, берите, вы, наверное, хотите есть. :heart:
А скоро начнутся наши песнопения в белых балахонах, в этом году можно даже не побояться и поучаствовать в лотерее за право водрузить на свою голову пять электрических свечей.

23:23 

Пару часов назад в комнату ворвалась девушка Анна (соседка подцепила ее в лифте) с миссией чесания языком, а также с агитационной миссией: жизнь прожита зря, - говорила она, - если не ходить на санскрит к Зализняку и не раскапывать с ним новгородские земли - нужно ехать в августе и копать, и копать, и копать. Так что сейчас я знаю, что говорить, если меня спросят о кумирах современной молодежи. Соседка теперь уверяет меня, что и мы должны копать. Не, ну а кто знает, мало ли, вдруг я найду себя в копании, вот милый друг так и не покопал, а я покопаю.

У меня тем временем какие-то расстройства опять: вчера весь вечер рисовала голову В.В., измазалась вся карандашом и долго-долго ругалась, а сегодня лежала обмотавшись шарфом и мыслила, закусывая мыслишки свои имбирным печеньем, пыталась делать шведский, а руки всё тянулись опять нарисовать какую-нибудь голову. У меня уже есть две головы: одна похожа на честное лицо советского интеллигента, а вторая на динозавра дино-чу. Бывает.
Не могу прийти в себя после Петербурга - да, а надо бы; ну вчера я сходила на все пары (4 шт.), не то чтобы подвиг, но я, так сказать, на пути.

12:19 

Ну началось. Нельзя, конечно, так сразу включиться в нормальный ритм и что-то делать (вообще-то можно, но это для умненьких), а еще такой воздух, что только и можно, что лежать в гимназических мечтаниях и рисовать гимназические же картинки. Вчера и лежала весь день, только под вечер немного вышла в люди, точнее они пришли ко мне, мы воевали с пробковым деревом, а я пересказывала избранные места.
Сегодня я почти специально проспала шведский, а ужасней прегрешения нет. В принципе, у меня есть шанс попасть на две остальные пары, но зачем. Варю пока кашу, а потом пойду, наверное, на выставку Серова и за карандашиками, раз уж такое дело.

02:14 

Вообще, в этот раз настолько спокойно, без всяких надрывов и эдакого, что под конец как будто и не хватает чего, так что когда до поезда осталось четыре с половиной часа, а ноги сами понесли меня на Васильевский остров, так и подмывало постучать в окошечко Петру и сказать: Пётр, а пойдемте со мной до улицы Рубинштейна, я покажу вам инженера-психолога из Тулы. Но подули ветра (воздуха, безразличия и времени), так что пришлось хватать сидр и укатывать на автобусе.
А в автобусе подсчитала, что я была в Петербурге суммарно всего около месяца и дольше, чем на неделю, не приезжала никогда (и даже про неделю не уверена). И это так странно, на самом деле.
У меня какие-то счеты с Петропавловской крепостью, мне самой неизвестные: лет пять назад я смотрела на панораму Петербурга (люди снимают с вертолета) и именно на шпиле Петропавловки воскликнула - ах, я буду жить в этом городе! А позавчера тоже шла по набережной, и около нее мужчина ловил рыбу, и очень синее небо, а хоть обещанная золотая осень была, все равно холодно, как обычно, и хорошо, и так болезненно наложилось на то, что мне совершенно неуютно в Москве этой осенью.
Четыре очень длинных дня покоя и воли и странных музеев. Вчера весь день всё с утра шло немного наперекосяк, а сегодня вдруг обнаружилась куча мест, куда я хочу сходить, а времени уже нет.
И много, много воды. Вчера ехали из Кронштадта, и с обеих сторон море - и нет при этом жары. А К. живет сейчас с видом на Финский залив и каждое утро у нее из Финского залива выплывает солнце. Я это не буду даже комментировать оценочными суждениями.
Надо, конечно, спать, но мы почему-то стоим, а я не могу ни спать, ни делать что-либо, когда поезд стоит.
Петербург кажется безлюдным после Москвы. Самое лучшее время - шесть-семь утра. Сфинксы, которые всегда казались мне очень далекими, стоят всего-то напротив пятой линии ВО. Каких бы еще занимательных фактов накидать.
Влажный холодный воздух, от которого сразу счастье. Я, конечно, ходила по воспоминаниям, своим и чужим, но все же не только. Нет, как-то сложно объяснить в два часа ночи после четырехдневных забегов.
Но в этот раз как-то особенно грустно, что я не уехала сюда. И даже если через два года - как жить тут, будучи воспитанной в презрении к ленинградской фонологической школе. Как жить, когда велярную перегласовку обзывают скандинавским преломлением. Если без ерничанья: здешний филфак действительно непонятный.
Что ж мы не едем.

01:10 

Нужно обладать недюжинным талантом, чтобы уезжать из Петербурга в Москву с Ладожского вокзала - но я смогла, прельстившись названием Балтийский экспресс и вай-фаем в вагоне (которого к тому же нет).
Не написала ничего, конечно же, ни вчера, ни позавчера, и сейчас ничего толкового тоже не напишу.
Город Санкт-Петербург хорош тем, что годится для таких дурачков, как я: бальзамом льются на мою истерзанную вечной топографической бедой душу эти углы девяносто градусов ровно. Я подумала об этом еще в позапрошлом январе, но как подумала - так и заблудилась, но там такое элементарное действие было, что все же не в городе Санкт-Петербург дело.
Тронулись.
Ну будем раскладывать постель; я, судя по всему, опять одна на боковушке, это приятно.

23:23 

Сил никаких вообще, а весь сегодняшний день - это:
- И...и как?
- Ну бывает.
Совали нос во все дыры, видели глобальное заседание постмодернистов и чудесный холодный парк с единственным голубем. Смешно, но в Казанском соборе летает очень хороший вай-фай ( так и называется - Казанский). Даже от безнадеги и декадентских порывов не надо ходить на бесплатный спектакль Резиновый принц от коллектива Тесные связи.
Лирика завтра, спать, спать, почти все прекрасно, даже бунгало с вентилятором на второй взгляд оказалось не притоном макак, а относительно приличным заведением.

06:42 

варианты

Вот что-то вспомнилось, как мы в прошлом январе со второй попытки все же попали на типа выставку про Айвазовского (живые полотна), а мужчина в темной комнате силился произнести лекцию о воде, по-умному хотел высказаться, аллюзировал, Библию пересказывал, а после всех выкладок заключил: "Вода - стихия фантазирования!" и показал миленькую картинку с корабликом.
Это как-то логически было связано с какой-то моей мыслью, но я забыла.
Просто все равно все кончится Эрмитажем и плясками вокруг столпа.

06:13 

Петербург не снег, но что-то похожее. Я видела пока что только сияющую надпись "Город-герой Ленинград" (вроде так) и пшенную кашу, но уже хорошо. Еще вчера на перроне было хорошо - а мне досталась боковушка без соседа, можно было сидеть, попивать чаек и глубокомысленно глядеть в окно. Не могла решить, хочу я отдаляться или приближаться, пересаживалась с одной стороны на другую, так что выходом было глядеть в потолок.
Черт. Сон разума рождает дурацкие предложения, а ведь я вроде как даже выспалась за пять часов.
Вчера умудрилась не сразу найти Ленинградский вокзал и покружить: мой талант неисчерпаем. А когда нашла, удивилась: совсем забыла и не думала об этом, а ведь последний раз я уезжала оттуда в Новгород. И дело сейчас не в том, что что-то там кольнуло, а просто поразительно, как можно за три месяца активных действий, месяц полуактивных и еще полтора пассивных умудриться наследить по всей Москве, и вдобавок еще в трех городах. Насыщенная программа, видать, была.
Так про Питер.
За последние четыре (почти что ровно) года - шестой раз, и первый, когда предположительно не будет холодно и/или снегов и льдов (Катерина обещала золотую осень и, судя по всему, да). То есть, снег не снег, а связь есть: в единственный раз, когда я видела Петербург не в диапазоне от поздней осени до ранней зимы, а таким вполне знойным летом, мне было девять лет. И - смешно - кажется, это первый и последний раз, когда меня искренне интересовали красоты Петербурга и исключительно они: не чай какое-то там аббатство, не (далее нецензурно), не в каком Макдаке лучше перелить вискарь в термос, не крысиный яд и чудеса менеджмента, и далее снова нецензурно. Всё время тут какая-то дурь, а в итоге все равно хорошо. А я так и не придумала, чем буду заниматься четыре дня.
У меня есть час, чтобы придумать.

19:27 

Я уже не знаю, что поделать просто. Пары кончились неожиданно на час раньше, я собрала, еще раз собрала, и еще раз сумку, слушаю песенку про ласточку, умудряюсь сама летать и пританцовывать на двух свободных квадратных метрах и мерзенько подпевать, раздариваю арбуз, ставлю пометы в списке, подметаю, перебираю что-то, а выходить все равно через сорок минут.
Традиционный уже огроменный йогурт в поезд, а завтра в пять утра!... Столовая номер один напротив вокзала завтра в пять утра, что ж еще-то может быть в это время, кофий и пустые залы. Ну еще темень, конечно, и перрон, а нумерация не с конца состава, а со стороны Петербурга. К семи подтянется Катерина - и циркулировать, хотя может, конечно, я поциркулирую раньше. Как же чудесно.

22:11 

Тем временем идет третья неделя, как я мучаю "Обрыв", а это значит, что я уже точно не воспользуюсь вторым шансом прочитать "Обломова", потому что семестр не бесконечен: нехитрая арифметика говорит, что прошло семь недель, осталось девять, то есть через неделю - половина. Как так.

15:21 

Лида мне напомнила: комната с зелеными звездочками, которые светились в темноте, а что же лежало за окном? И, на самом-то деле, почти весь ноябрь-декабрь, пока еще не начался театр абсурда с тайными посещениями, гонениями и каким-то авантюрным антуражем. Да: слишком низкий потолок, до которого можно дотянуться ногой и писать цифры и странные слова, измышления про "Алые паруса" левой рукой, с закрытыми глазами, дурацкая прописанная потом фразочка про говорить как радио, которой я дразнюсь уже который год, да, снег был, его не было в самом начале (или по свидетельствам он был смешан с грязью), зато потом постоянно, вероятно, без особого смысла, но отложилось и запомнилось.
И еще одно лидино озарение, от которого я кричала: "Капитанская дочка"!!! Восьмой класс (когда еще не разошлись эти два мои сюжета), вторая глава, метель, вожатый. И это как-то настолько хорошо, настолько красиво получается, что я в растерянности.

23:55 

Я два раза садилась сегодня писать и два раза не получалось.
Снег кончился, и теперь всё что-то не то. Когда его просто нет, ждешь его, как тени, как что-то далекое, поэтому почти не задевает, а тут он выпал и стаял; и в том году, помнится, было также: я обрадовалась, а он исчез, и потом было невыносимо, почти что до декабря. Глупо, конечно, связывать свою печаль с погодными явлениями, но - сегодня я, как будто бы ожив, переломив намечавшийся кризис (странными методами, но уж какие есть), выбежала из метро под трогательные наивные песни, которые слушала шесть-семь лет назад, и машинально закинула голову к небу, потому что в таком состоянии, с этими песнями, к этому счастью мне нужны снежинки, хоть бы и бледные, но какие-нибудь, а без них всё очень быстро сдулось.

И ведь так странно. Ведь не было снега в 2008, по крайней мере, навязчивого снега, уж точно в октябре, когда всё началось с культуры. Я помню снег только тогда, когда я мрачно шла и сминала счастливый билет и думала в очередной раз, как всё неправильно и странно - было темно, и это был уже, кажется, январь, и снег не мог меня радовать тогда. Хотя, конечно, всё стирается, всё романтизируется. И я помню снег в марте, и еще какой-то эпизод, не помню когда и к чему: но у меня была варежка и это была дорога к "Сербскому пекарю" и что-то говорилось полувосторженное, а потом мне протянули наушник с флеровской "Эйфорией", невозможно наивной и, и, и, но, но, но. О чем вообще говорить, если я рыдала сегодня пятнадцать минут после последней серии Сейлор-Мун, от, черт возьми, света надежды и от неожиданно заигравшего пикадоре. Боже мой - это я уже снова про снег и ту зиму - боже мой. Я, на самом деле, до сих пор поражаюсь, насколько спокойна и невозмутима я была - речь, конечно, не об абсолютных величинах, но мне сейчас издалека кажется, что я удивилась не так, как могла бы удивиться.
Но ведь снег пришел не оттуда. Хотя откуда еще - не от следующей же зимы.
Когда я в шестнадцать лет задумывала свои темные делишки, то потирала ручки, хихикала и планировала кульминацию гимназических бредней как раз-таки на декабрь, чтобы снег (то есть уже было что-то раньше). Не получилось - но и в феврале он есть. Хруст, хруст, хруст.
Еще стихи МЦ к Блоку, конечно, когда мне стало совсем плохо.
И потом еще один март.
Это точки, на которых лежит плоскость - она не одна; хочется, по крайней мере, верить.
Я это всё осознала, кажется, только в том году, как раз-таки, когда ждала-ждала-ждала, а потом - снега больше нет, и это всё сложилось в сентиментальный стишок, тогда про В.В., а сейчас первой ассоциацией - не он, и это меня немножко спутывает.
Я не могу понять, к чему это, почему вышла вдруг историческая справка - я хотела не этого. С другой стороны, я просто не могу понять.
Недавно загоняла Лиде, что "Но вот выпал снег - и я опять не знаю, кто я" - это про всю мою жизнь, и да, это про всю мою жизнь, но это половина правды. Сейчас эфемерная стыдоба будет, но я не знаю, как иначе: если глянуть немного с другого ракурса, то я именно со снегом знаю, кто я и зачем. Думаю, что знаю, конечно.
Все эти переломы, все эти печали, в конце концов вели к чему-то одному.

Немного о том, как получается постмодернизм и про то, когда всё окончательно стало понятно: Григорий, прошлая весна, разумеется, набережные, и вдруг невероятной силы метель, сшибающая всё. И я подумала: отчего б не поцеловаться в снежной буре. Ну так, без задней мысли сначала подумала. Гриша потом взмахивал руками и говорил: как удивительно! буря и мы внутри этих снегов! А я думала: Господи, ну почему сюжеты разные, а мотив всегда один.

Песня про просторы и следы на снегу: уже не мои чаянья, но как же чудесно, я тогда ходила и радовалась, и мой милый друг тоже, независимо, почти одному и тому же.

10:30 

- Мам, вот я встала пораньше с утра, чтобы поделать уроки, а кончилось всё билетами в Петербург.
- Ну это нормально, ничего страшного, иногда кончается билетами в Китай.
(и ведь правда)

Я как обычно стремительна; с прошлогодним Парижем не сравнится, конечно, ничто, а все-таки: я тут ходила упивалась своим облачением в старательного студента, а потом легким нажатием пары кнопок прогуливаю почти всю неделю - прогуляла бы больше, но теперь нет прекрасной василеостровской комнатки.
Мда. Надо ж еще придумать, где жить: я забронировала какое-то бунгало с вентилятором (ради названия), есть еще общажка, но катеринина общажка не наша раздолбайская общажка. Мда.
И еще бы дойти все-таки до банка.

23:39 

Всякий достоин уважения,
А глагол достоин правильного спряжения.

Это Оля изрекла сегодня мудрость, а мне просто-таки актуально ввиду возобновившихся отношений с Мишенькой. Зачем мне смотреть правила, - сказал он сегодня мне, - у меня и так есть три источника информации: интернет, тетрадь с ответами и моя одноклассница.

Я подозрительно энергична на этой неделе, это просто, занимательный факт. Еще бы основательно полепетать про снег, но всё как-то не до того. И чтобы не забыть: черная майка лингвиста в противовес следам на сугробах. Сейчас как-то не очень логично получилось.
Скоро двадцать девятое.

Очень тепло и радостно, пишут мне мои девицы: ах, приезжай в Екатеринбург, ах, приезжай в Питер. Очень хочу и туда, и туда, но никуда, скорее всего, не поеду.

13:47 

Вчера весь день воодушевленно мерзла и как будто бы болела, вплоть до того, что чуть не упала от кружившейся головы: мы не могли закрыть окно, и оно дуло потоком. Хотели заказать специального мужчину, который вбивает гвозди и всё это делает, но пришла наша комендант и спасла от заледенения, всё закрыла, как будто бы это очень легко - а перед этим, где-то неделю назад, вознегодовав на бывших жильцов, не забирающих вещи, утащила одна огромный холодильник из блока. Это была минутка вздохов о том, какой мне никогда не стать.

Но то, что холодно - прекрасно. Вчера было немножко чересчур, а так я бесконечно рада: наконец-то погода, когда можно что-то делать, а не лежать желейной массой.
Вчера на меня даже попадал снег, когда вышла из ГЗ: крошечными снежинками и очень быстро кончился - но сколько счастья, вдобавок к тому, что я была неожиданно довольна этим полуматематическим МФК и тем, что выбралась всё же из кровати, и ранняя темнота, и в последнее время мне очень нравится возвращаться домой одной (я три дня назад неожиданно попробовала - и захватило!), торчать с писаниной и почти никого не видеть - рушится на глазах моя теория о недоэкстраверте, обиженном судьбой.

Я вчера уже немножко повопила, и сейчас еще повоплю - недолго, потому что надо бежать к письмам Роста (у меня скоро как у Миллера будет короста).
Вчерашние штуки и позавчерашний спецсеминар, который оказался не спецсеминар, а фонетическая бойня, очень смешная: они там собираются чуть ли не всей кафедрой и начинают биться за просодическое ядро, элегантно друг друга подстебывая - надо было записывать, но я не додумалась и тихонько хихикала в зрительных рядах для дурачков-студентов.
И у меня еще недели три назад начались смутные порывы, но теперь очень явно хочется приложить куда-нибудь свою лингвистику. Поглядела экзамен в магистратуру, вроде бы сносный.
А теперь вопль.
На этом всё, гипербола гиперболой, а я в раздумьях, хотя не жалею ни о чем, конечно же.

Снова снег, надо же. Как хорошо.

20:04 

немного внезапно

БОЖЕ МОЙ КАК ЖЕ ХОЧЕТСЯ НА ОТИПЛ

doppelt-gemoppelt

главная