• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:14 

Кажется, осень - а то всё деревья были какие-то зеленые. Выбралась, наконец, за пределы красной ветки - доехала до Коломенского, хотела сесть под живописным дубом и читать "Записки охотника" (в этом семестре есть шанс, что я перестану быть неучем, не осилившим школьную программу по русской литературе), но пока искала не слишком густонаселенный дуб (или хотя бы березу), заблудилась, ходила в гору и с горы, видела зеленое болото, людей в необыкновенных позах на яблонях, женщину с высокой и тонкой, белой, как будто потусторонней собакой, издалека похожей на лошадь, мелкую собачонку, которая всё прыгала вокруг меня, милых старушек и организованные группы японских туристов. А потом нашла скамейку у подозрительного вида хором, но почти тут же пошел дождь.
А вообще: было всё-таки дурной идеей ехать туда два года назад зимой и ночью, когда только башня торчит как призрак и какие-то жуткие огоньки на киосках.

Так вроде побегаешь - а всё успеешь; я даже поучаствовала в мытье окна. Те, кто тут жил до нас, все же были какие-то особые и обстоятельные при этом: фотография над столом так и не отдирается, на шкафу обнаружился зигзаг клея, а залепить окна скотчем они умудрились так, что вся рама в грязи. Или, не знаю, может, это тоже клей, то есть они обмазали раму клеем, а на клей налипла грязь. Непостижимо.
"Чё, ты не русский человек, что ли? Чё, в ацетоне купаться не любишь?"
На самом деле, сейчас еще хуже: потому что они как-то соединены из двух частей, и внутрь пробилась пыль, которую не достать - и раньше они были просто грязные, а теперь как будто-то бы чистые с раздражающими подтеками.

09:33 

Женщина Маргарита сказала мне, что это не обман, что я действительно не грязь уличная, и даже ничего переделывать/доделывать не надо. Таким образом, если я успешно пройду квест по всем кругам нашей бюрократии, то проведу следующий семестр под крылышком Гумбольдта. Ну и хорошо: правда, он какой-то непонятный у них, этот зоммерземестер, начинается чуть ли не восемнадцатого апреля, форлезунгсцайтен кончается двадцать третьего июля, а прюфунген то ли параллельно, то ли две недели, то ли месяц после, нигде не могу найти нормальной информации. Хотя судя по сайту их филозофише цвай, в том году было частично параллельно, и потом несколько дней после - но если так, то это получается каникул чуть ли не пять месяцев в год, подозрительно.
Ладно, разберусь как-нибудь, а пока есть первое задание квеста.

Вчера на шведском обмолвилась, что слишком много сплю, надо бы меньше. Надо мной посмеялись, мол, да не может такого быть - а зря; хотела вечером читать Тургенева, ну вообще что-то делать, а заснула в восемь и проснулась в восемь. То есть я просыпалась еще в одиннадцать, полтретьего и полседьмого - и полседьмого надо было вставать, а я не встала, так что всё утро у меня состояние, как будто проснулась в два часа дня.
Лида ушутилась про уральский развлекательный, я бы про наше заведение тоже ушутилась, но фантазии не хватает, что можно сотворить из буквы Г.

01:59 

Мой милый друг, ознакомившись, про ту девочку-юристку: "Как же ты брата своего человека не любишь, брезгуешь". Вот да, очень точно, а то я не могла нормально сформулировать свою претензию.

Мне вчера снился долгий, очень нежный и печальный сон - про серую плитку третьего этажа, холодную, которая чуть позвякивает, если на нее наступить, и, кажется, зиму за окном, а, может, не зиму; о том, что можно тихонько разговаривать, утыкаться и прятаться от чего-то страшного вокруг; совершенно бессюжетно, но я не помню, когда мне в последний раз снилось что-то настолько прекрасное. Я проснулась в шесть утра счастливая; потом, конечно, снова заснула и почти всё забыла.

Еще про печальное и нежное: мы начали читать на шведском "Братьев Львиное Сердце", и это так красиво, я сижу и почти плачу, хотя читаю, конечно, медленно, особенно вырезки газетные сложно читать, но как чудесно и как жутко.
На шведском вообще очень часто так: взять даже прошлогодний дурацкий фильм про гробовщика-родителя на лето, или вот Андерс в понедельник принес нам очередную песенку, шведскую попсу семидесятых годов. Вот, говорит, человек пел, а потом ушел в секту, и стал не Тэд, а Свами Сангит Упасани, а через несколько лет бросился под поезд. И мы потом слушаем бодренькую песенку с небодреньким текстом, а будущий Свами Сангит Упасани накладывается на это наивное бряцанье на гитаре и тонкий полудетский голосок - а песня-то о том, что всё очень плохо, а может стать хорошо.
Это, наверное, должно быть грустно, но я почему-то слушаю ее четвертый день и тут же успокаиваюсь.

00:57 

Я хотела написать очередной сентиментал, но меня отвлекли налетом гомосексуалинки (ну как всегда) и онлайн-винопитием, правда, односторонним - я-то теперь ответственный студент и посещу завтра четыре, может быть, даже пять пар. Потом я пошла спать, но спать не могла, потому что у меня мысли параноика (в разные стороны) и потому что я сегодня проснулась в десять часов утра.

День какой-то дурацкий: всё время ушло на шведский и добычу еды. Я добыла кабачки в столовой, три картошки, которые мне вчера подарили, из холодильника, из него же морскую капусту и кефир, а кончилось все равно в итоге тем, что я сижу в ночи с батоном, кипятком и крошу себе крошки на постель.
А, нет, я еще доразобрала вещички; теперь, когда я выкинула три мешка макулатуры и тряпья, всё поразительно хорошо входит, и даже место остается.
Из одного забытого мною пакета выползло животное - наверное, то самое, которое истеричная первокурсница, которая весь конец августа и начало сентября писала мне проникновенные послания, приняла за "вы бы знали, сколько там было личинок моли!!" (в моих сухих, никого не обижающих бумажках, которые лежали себе в коробках под кроватью). А это была не личинка моли, а вполне себе симпатичный червячок. Хотя ладно, на самом деле, не очень симпатичный.

Вчера видела то, чего не видела вблизи уже очень давно - человека с юридического факультета. Человек с юридического факультета был девушкой с особенными бровями, в прямой черной юбке, белой блузке, солидном пиджаке и с папкой (вчера вообще много людей с папками - и мы три филолога с замызганными бумажками, которые к тому же не собирались проносить, или вообще без них; и, не сговариваясь, в шарфах). Человек с юридического факультета говорил: "Нет. Нет. Конечно, только снимать, никаких общаг в Берлине. Ну конечно, если там комнаты на одного, еще можно подумать - потому что когда ты живешь один, можно оставить в комнате свои вещи. А вдвоем - нет, нет, не обсуждается даже". И вот мне почему-то вспомнился зе тент и манипуляции с навесным замком.

Завтра нужно найти женщину Маргариту и успокоиться (или не успокоиться). Опять всё как-то так, но не так; ну это нормально, сегодня, например, совершенно случайно нашла свои кеды, про которые думала, что потеряла, на полке для обуви.

Мне тут опять говорят, что я человек-проблема, и вот, да, еще одна: отчего-то все время болит голова. То ли из-за того, что я глупенькая, а пытаюсь думать, то ли надо есть больше, то ли отдает глаз/спина/зуб. Я уже теряюсь в догадках, что из этого первоначально. Хотя когда поскакала сегодня и пошла на балкон пить чай, вроде полегчало.

Мой милый друг уверяет меня, что не спит до трех ночи, дожидаясь моих откровений, так что придется оборвать список бед.

16:29 

Изначально планировался следующий текст (я придумала его неделю назад, когда заподозрила, что есть вероятность того, что я не облажаюсь):
"Хахаха, Мария Геращенко всё же не грязь уличная, не тварь дрожащая на задворках мироздания, Мария Геращенко право имеет" - только капсом, с восклицательными знаками и безумными смайликами.
Но всё пошло не по плану: у меня болит голова, болят ноги (пробежки от ГЗ до гума и по ГЗ туда-сюда); мы пропустили объявление результатов, нам объявила их потом в углу женщина, причем как-то странно, а около моей фамилии стояла непонятная закорюка. И теперь я как обычно думаю, а вдруг ошибка, а вдруг что-то не то (потому что мой диалог с фрау Гудрун, как бы помягче выразиться, не поражал воображение), но вроде бы все хорошо, надо просто поспать.

20:11 

Наш лицей как песня.
А теперь переведите его долбаное название на немецкий.
Не то чтобы это очень сложно, но меня терзают смутные сомнения.

14:02 

Моё сочинение по шведскому ("как я провел лето", ага) очень хорошо демонстрирует это вечное несоответствие, скажем, внешнего и внутреннего. Потому что что там: в июне были экзамены, я сидела, а иногда лежала и круглосуточно училась, потом приехала домой, встретила старого друга и ходила по знакомым улицам, потом у бабушки велосипедила и ела овощи, затем улетела и лежала под солнцем, очень жарко, просто невыносимо, доползла вот до портовой крепости, а там рядом еще мозаики, мюке мюке вакра, мюке мюке интресанта, а вечерами в принципе нормально так сидеть у моря с огромной оливкой, вернулась домой, ходила в театр и с кем-то там встречалась, о да, как-то не очень много событий, но, вы знаете, не хотелось активности.
Всё. То есть человек перемещался иногда между городами, чтобы менять немного позу лежания и есть немного иной продукт.
При всей этой бессобытийности у меня ощущение, как будто очень насыщенные три месяца.

Я за неделю ни разу не вышла в центр, да как-то и не тянет. Сижу, жую отруби; скоро, правда, придется встать, отвезти разумное-доброе-вечное.

11:38 

Сейчас я безумно рада двум вещам: что у меня хватило ума и задора в том году сбежать от Джульетты к германокельтам (потому что там плесень, а тут плесени нет), и что у меня не хватило ума и задора довершить свою дипломатическую миссию с Г.Г. (потому что я не представляю, в какие щели расписания должна засунуть страдания-всю-свою-жизнь, сидения под дубом, вопросы принципов и бесполезные дискуссии). Как же хорошо.

У меня, правда, болит спина и отдает в самые неожиданные места - просто раздолье для ипохондрии. Но не так уж много времени, чтобы перебрать возможные хвори, так что пока спокойно; ну и я сейчас поскакала, помахала руками и шеей, вступила в отношения с ужасным обручем с зазубринами, вроде легче.

Что еще: я зачем-то всем вокруг призналась, что я замышляю, теперь в меня активно верят, а я этого-то и не хотела. И ладно: раз мы теперь в эстетике активных-позитивных, что ж делать-то. Слабоумие и отвага: но меня пока что не сломил ни переведенный через жопень текст, ни вчерашнее позорище на немецком.
А, к черту.
Зато мы с нежной одногруппницей (уже, правда, не столь нежной, грешу на себя) снова ученые-мóзги подкопченные, и это так смешно, ходить от гума до ГЗ, от ГЗ до гума, смотреть на странные объявления на бордюрах и обстоятельно расписывать друг другу, как тяжело жить.

Как-то не верится, что я здесь всего неделю.
Так, так, всё. Шведский ждет меня, молочный улун ждет меня. Последнее удивительно: я два вечера пила его литрами, хотя думала, что после того, как меня им спаивали, пить больше не смогу. Хотя надо признать: с ноткой извращенного удовольствия пила.

18:22 

У меня теперь есть бумага, где написано, что я имею высокий научный потенциал. Бумага есть, а потенциала нет - впрочем, так вроде и бывает обычно. Прокрастинирую: разобрала почти всю макулатуру, скопившуюся за два года, выкинула к черту все эти бесконечные распечатки и тетради с немецкими буквами. Непонятно: я вроде бы на первом курсе конспектировала в электронном виде, а тетрадок всё равно стопища, больше, чем за второй. А какие там билеты по латыни!...
Так, ладно, Мария, займитесь делом, нельзя же лишать себя веселья.

Вчера не могла заснуть до трех ночи, потому что говорила себе монолог про этимологию (на немецком) :facepalm:

00:02 

Вот я думала - чего это мою научницу так волнует Мехтильда. Ну, а с другой стороны, волнует и волнует, мало ли, взволновало, она и перевела, и книжку выпустила.
А тут оказалось, что они в 2008 вместе с Е.Р. нашли рукопись 1290-х годов, самую древнюю на данный момент. Не с лопатой, конечно, нашли, а в залежах московской библиотеки, но все равно - офигеть.

Я все-таки сунулась, и теперь пишу странный текст (предложение из головы, предложение из старой курсовой, предложение еще откуда-то), который - не представляю, как - надо будет переводить на немецкий, причем быстро. Впрочем, завтра у меня будет на руках документ, объявляющий о моем "высоком научном потенциале", вот и употребим. Ага. Угу.
Зря мы это затеяли.

15:39 

Я близка к провалу. Из-за того, что никуда не надо идти, опять все мои печали - в лайт-версии, но все же. И почему-то хочу спать, хотя не должна. Лежала около часа, а потом восстала и увидела в зеркале вот это:
Вживую там был еще взгляд вселенской скорби, но меня больше волнует - как!? как они так топорщатся!?

13:51 

Увлекательная геометрия: отодвинуть стол, протащить под ним тумбочку, самой как-то протащиться, всунуть эту относительно ровную тумбочку между кривой стеной и криво стоящей кроватью. Нормальной стороной она не вошла, поэтому стоит выдвижным ящиком к стене - но он даже выдвигается, потому что там же батарея внизу и есть свободное пространство. Два с половиной часа прыгала, забористо ругалась, насобирала два пакета вещей на помойку, а стол так и не поменяла, потому что коменданта как обычно нет. Ну и ладно: не далее как неделю назад я вещала В.В. как прекрасно жить в бардаке и разрухе без этих красивеньких домашних шкафчиков отдельно для того и отдельно для этого. Вот и живи.

А у меня тем временем пищевые беды: раздражают каши (и так с ними сложно, а вчера на экономе обнаружилась в ней какая-то коричневая сопля), кефир и творог. Сыр раздражает уже давно, с мясом понятно, с рыбой я грешила в Екб раза два в месяц, а тут, пожалуй, и не буду. Такими темпами надо будет искать белок в фасольке или еще какими-то методами, но ведь мне мозгов не хватит. Вообще, хочу сидеть и есть огурец, на крайний случай, помидор. Но если я буду сидеть и есть огурец, эти насмехательства про дюймовочку-одуванчик-"а тебя наверное ветром сдувает" - "а давайте посадим Машу вместо первоклассника звенеть в звонок" не кончатся никогда.

10:34 

Сегодня выходной, а я проснулась в девять и теперь "занимаюсь своим будущим". Я занимаюсь им полчаса, и уже не хочу никакого будущего, кроме будущего под одеялом в виде кота. А еще надо как-то вытащить стол, втащить другой, помыть половину окна и разобрать наконец вещи.
Чтобы сунуться в мистику, нужно действительно не побояться, и пока что я боюсь, потому что это ж головой думать, а не дискотеки с Леманном и вздохи над синкретичной семантикой. То есть, я, конечно, всё равно сунусь, поахаю и сунусь; может, умишка прибавится.

22:32 

В метро опять изыскания; на синей ветке расписной поезд с алыми цветами (страшными), а внутри вагона картины в рамах. Я мрачно ехала к Мишеньке и мрачно глядела на "Купающихся мальчиков" и, оказалось, не зря: мой ученичок-шестиклассник имеет усы и рост с меня, вновь удивляется, что нет пятого склонения, развлекается с ручкой-гранатой, задает мне бесконечные вопросы, а как на улице, а что вы делали летом, а вы любите макароны, а кокосы. Жалуется в итоге, что у него болят глаза, а у вас болят глаза, Мария? а какое у вас зрение? а вы много читали, да? или вы играли в игрушки? а в какие игрушки? а что такое рыбка Фредди? а Пат-Пат? Чуть-чуть угомонился, когда я рассказала трагичную историю про повреждение роговицы, даже упражнение нормально доделали, даже фонетический разбор без эксцессов. Но всё равно я как-то отвыкла.

Зато с утра чудесный семинар с картинками, рукописями, гербами, стихами Фогельвейде; я в глубине души все-таки маленький медиевист, хотя вроде б, с чего; может, и не побояться, и писать в этом году курсовую про Мехтильду и мистику, как мне и предлагают.
Хотела отбрыкаться от писем Роста, но, разумеется, не отбрыкалась, теперь надо как-то попытаться сделать так, чтобы пара была все-таки одна, а не две. Это такая тонкая психологическая кабала; нам сказали в том году - "Спасибо за надежду!" - и мы же не вероломные бесчувственные чурбаны.

21:16 

Четыре пары подряд меня подкосили; кажется, я не совершала подобного где-то с марта. И вот мне интересно, как это я в первом семестре посещала, что просто упосещалась (ну, игнорировала две-три пары в неделю, но это ж ни о чем), всё читала, всё делала, и при этом расхаживала по театрам два раза в неделю и пьянствовала с историками. Неясно.

После полуторогодовой разлуки к нам вернулся мужчина-схоласт, иронично морщился, рушил всякие надежды на светлое будущее и заявил, что вот надо будет с кем-то там конкурировать, а мы можем конкурировать только со школьниками. Хотя, по-моему, мы даже и со школьниками не можем.
На зарубежке все так восторженно верещали, как будто впервые увидели художественный текст. Но так даже и лучше; тем более, мне с больной головой и с тем, что я читала текст полтора месяца назад и забыла детали, казалось, что просто-таки мудрость льется из уст.

Так хорошо в начале семестра. Никаких разбитых сердец и дыр в душе, волнует только средневерхненемецкий стишок (и вообще завтрашняя встреча с Е.Р., где надо будет ответить за всё) и то, правильно ли я поступила, что купила себе на вечер не винегрет, а какой-то салат с грибами.

22:52 

Недавно я подумала: нельзя в этом году погрузиться в свинство. Это же, в конце концов, не свинарник, а комната интеллигентных людей. Надо сразу мыть посуду, сразу выкидывать мусор (а не выстраивать из него скульптуры до потолка), пыль подметать и не класть студенческий в холодильник.
И вот случилось первое испытание: стол липкий - надо бы протереть. Но в комнате интеллигентных людей почему-то не оказалось тряпки, так что я протерла его трусами, а потом насухо носком (чистым!). Вот думаю теперь, считать ли это началом добродетели или все-таки нет.

Я пыталась делать литературку: достала свою красивую тетрадку А4, цветные ручки и уселась анализировать. Соседка сразу смеялась надо мной, говорила, неужели ты до сих пор думаешь, что тетрадочка с ручками - залог успеха, и, как всегда, оказалась права. Через полчаса мне надоело анализировать, и я подумала, что надо не анализировать, а есть. Поела, теперь думаю, что надо не анализировать, а спать.

20:04 

Сегодня случилась подстава: я прискакала, чтобы не очень много думать, на лекцию. Лекция называлась теория немецкого языка. Я прискакала - а она на немецком языке. Впрочем, страшно только первые пятнадцать минут, но как-то я не ожидала, что мой учебный год начнется с такого казуса.
На истории женщина-популист, но приятная, и история, на удивление, не Руси (пока что, правда, совсем никакой - абстрактные рассуждения ни о чем). Но по живому. Она рассказывала, как четыреста половозрелых физиков (экспертов в политике и жизни) кидаются на нее чуть ли не с копьями и негодуют, говорят: вы должны отвечать за свои слова, как вы можете говорить, что национальная идея изначально выполняла положительные функции несколько сотен лет, а вдруг вы спровоцируете кого-то убивать евреев. И еще много всего, уже не столь карикатурного, но тем не менее. Я рисовала какую-то русалку и неясную зверюгу в пальто, подпольно таскала лакрицу и думала: женщина, я с тобой. Я их встречала не стаями, но достаточно и по одному, маленьких физиков-идеалистов с комплексом мессии, которые всё верят в свою правоту и в то, что придут к единственно верной истине, и физиков-математиков побольше, и совсем больших физиков, билась об эту схематичность, разбивалась, и вывод всегда один: не надо спорить. Просто не надо.

10:51 

Да. Вот оно. Немецкие конструкции, слова полстраницы в длину, и всё это - под гречку с оливками. Да.
До сих пор не могу до конца поверить, что можно думать таким порядком слов, рождать в своей голове вот это вот всё и оставаться человеком.
В то, что я все еще могу есть это свое блюдо, тоже верится с трудом - ну да ладно, был все-таки перерыв.

01:44 

Самолет в итоге вылетел на четыре часа позже, по легенде, из-за тумана во Внуково. И вот как бы. Как бы так выразиться. Я не такими методами хотела задержаться в Екатеринбурге.
В моем состоянии, когда уже полпервого хотелось спать, но не получалось, отправление в десять было сногсшибательно - в максимально прямом смысле. Теперь я знаю зато, что эстетически идеальное мороженое в Кольцово не надо покупать даже в случае самой крайней безнадеги и умею одновременно спать и не спать в положении буквы зю, вслушиваясь в объявления. То есть, я не заметила, что спала, но есть версия, что все-таки периодически отрубалась, потому что бывало, что очередные полчаса проходили как-то подозрительно быстро, а когда наконец началась посадка, я была даже слишком бодра. Но зато самолет нормальный боинг с огромными пространствами между рядами, а еще я избегла страшного: изначально у меня было центральное место, а у окна должна была сидеть девушка с ребенком, видимо, меньше двух лет, т.к. на одном кресле, и ребенок уже начинал мной активно интересоваться: деловито щупать пряжку ремня, хватать за руку и проникновенно заглядывать в глаза. Но они нашли два свободных места где-то впереди и ушли, так что хотя бы в самолете получилось спать, несмотря даже на вопли пацанчика сзади (он пытался одновременно имитировать звуки мотора и звуки капитана).

Никакого воодушевления столица нашей родины первые часа полтора не вызывала, а вызывала тоску; но потом моя мещанская душа вспомнила о прелестях вай-фая в метро и того, что поезд приходит через две минуты, а не через десять, и немного успокоилась. На Вернадского совсем полегчало - и чуть удивительно, что всё так знакомо, будто и не уезжала, и пока иду, как-то совсем не укладывается в голове, что, вообще-то, я живу тут сейчас куда большую часть времени, чем в Екб.

Новая комната не такая маленькая, как я боялась, но вызывает недоумение. Тут нет штор (это объяснимо), мебель стоит совершенно нелогично, но при этом я не знаю, как поставить ее по-другому, одна из стен полностью увешана полками, намертво налеплены зеркала в неожиданных местах и также намертво - фотография какой-то женщины в раме над моим столом, который так-то обеденный стол, низкий, так что сидеть за ним толком нельзя, и большой - за него спокойно можно усадить человек шесть, если вокруг, и неспокойно - десять. Я за него запинаюсь, он перекрывает к тому же шкаф. Папа рассказывал, как в общаге пилил столы - и вместо одного ненужно большого получалось два нормальных стола. Вот тоже дикое желание - но пока что попробую избавиться от него легальными способами. Моя кровать на пять сантиметров не входит в выемку в стене и поэтому стоит под углом, между мною и стеной - щель, а в щели - оставшийся от предыдущих жильцов адский обруч с глазницами с внутренней стороны. И моё любимое: на угол наклеено три метра обоев, изображающих дерево (поверх тех, которыми оклеена вся комната) - полтора метра с одной стороны угла, полтора с другой. Это, судя по всему, какое-то дизайнерское решение, но постичь его невозможно.

Сейчас при свете лампы и когда я в первом приближении раскидала свои вещи, она выглядит даже мило - а то поначалу так и повеяло казенным духом (в старой вроде не веяло, хотя не помню). Я сделала себе "праздничный бутерброд", но перестаралась, и мой помидор размочил лаваш, так что получился праздничный салат. Настя кормила меня арбузом, а теперь очаровательно спит, обмотавшись одеялом. Вообще: я ныне живу наедине с лучшей девушкой в мире, разберусь уж как-нибудь со столом.

Утащила вещички с поля: думала, не смогу сегодня, а смогла, хотя тоже с трехчасовым опозданием. Не блестяще, но сносно: без надлома и всякого, но и без спокойствия, на которое я рассчитывала; говорить монологи у меня желание пропало, хотя Г.Г. спрашивал, что же за домашнюю заготовку я ему анонсировала, а то тогда слушать не хотел, а теперь - почему бы и нет. А я передумала и, кажется, окончательно; сегодня рука не дрогнула, голос дрогнул чуть-чуть, происходящее кольнуло, конечно, но не надолго. Больше волновало, что весь пол в пакетах ровным слоем и в пыли, а я как скомкала листочек и кинула, так он и лежит на том же месте с июня. А так-то, златокудрый молодец, вот вроде были всё беды и беды, а как расставаться - маковка, а не мужик.

Завтра начну неделю с греха: пропущу милого Андерса и немецкий. Можно, конечно, и совсем не ходить, там только лекции остаются, но надо ж производить хоть какое-нибудь шевеление.

03:45 

А нет, не скоро, задерживают рейс.
Пока что на час, по метеоусловиям.
Как-то мне это не нравится. И как же хочется спать.

doppelt-gemoppelt

главная