• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:55 

Я два раза садилась сегодня писать и два раза не получалось.
Снег кончился, и теперь всё что-то не то. Когда его просто нет, ждешь его, как тени, как что-то далекое, поэтому почти не задевает, а тут он выпал и стаял; и в том году, помнится, было также: я обрадовалась, а он исчез, и потом было невыносимо, почти что до декабря. Глупо, конечно, связывать свою печаль с погодными явлениями, но - сегодня я, как будто бы ожив, переломив намечавшийся кризис (странными методами, но уж какие есть), выбежала из метро под трогательные наивные песни, которые слушала шесть-семь лет назад, и машинально закинула голову к небу, потому что в таком состоянии, с этими песнями, к этому счастью мне нужны снежинки, хоть бы и бледные, но какие-нибудь, а без них всё очень быстро сдулось.

И ведь так странно. Ведь не было снега в 2008, по крайней мере, навязчивого снега, уж точно в октябре, когда всё началось с культуры. Я помню снег только тогда, когда я мрачно шла и сминала счастливый билет и думала в очередной раз, как всё неправильно и странно - было темно, и это был уже, кажется, январь, и снег не мог меня радовать тогда. Хотя, конечно, всё стирается, всё романтизируется. И я помню снег в марте, и еще какой-то эпизод, не помню когда и к чему: но у меня была варежка и это была дорога к "Сербскому пекарю" и что-то говорилось полувосторженное, а потом мне протянули наушник с флеровской "Эйфорией", невозможно наивной и, и, и, но, но, но. О чем вообще говорить, если я рыдала сегодня пятнадцать минут после последней серии Сейлор-Мун, от, черт возьми, света надежды и от неожиданно заигравшего пикадоре. Боже мой - это я уже снова про снег и ту зиму - боже мой. Я, на самом деле, до сих пор поражаюсь, насколько спокойна и невозмутима я была - речь, конечно, не об абсолютных величинах, но мне сейчас издалека кажется, что я удивилась не так, как могла бы удивиться.
Но ведь снег пришел не оттуда. Хотя откуда еще - не от следующей же зимы.
Когда я в шестнадцать лет задумывала свои темные делишки, то потирала ручки, хихикала и планировала кульминацию гимназических бредней как раз-таки на декабрь, чтобы снег (то есть уже было что-то раньше). Не получилось - но и в феврале он есть. Хруст, хруст, хруст.
Еще стихи МЦ к Блоку, конечно, когда мне стало совсем плохо.
И потом еще один март.
Это точки, на которых лежит плоскость - она не одна; хочется, по крайней мере, верить.
Я это всё осознала, кажется, только в том году, как раз-таки, когда ждала-ждала-ждала, а потом - снега больше нет, и это всё сложилось в сентиментальный стишок, тогда про В.В., а сейчас первой ассоциацией - не он, и это меня немножко спутывает.
Я не могу понять, к чему это, почему вышла вдруг историческая справка - я хотела не этого. С другой стороны, я просто не могу понять.
Недавно загоняла Лиде, что "Но вот выпал снег - и я опять не знаю, кто я" - это про всю мою жизнь, и да, это про всю мою жизнь, но это половина правды. Сейчас эфемерная стыдоба будет, но я не знаю, как иначе: если глянуть немного с другого ракурса, то я именно со снегом знаю, кто я и зачем. Думаю, что знаю, конечно.
Все эти переломы, все эти печали, в конце концов вели к чему-то одному.

Немного о том, как получается постмодернизм и про то, когда всё окончательно стало понятно: Григорий, прошлая весна, разумеется, набережные, и вдруг невероятной силы метель, сшибающая всё. И я подумала: отчего б не поцеловаться в снежной буре. Ну так, без задней мысли сначала подумала. Гриша потом взмахивал руками и говорил: как удивительно! буря и мы внутри этих снегов! А я думала: Господи, ну почему сюжеты разные, а мотив всегда один.

Песня про просторы и следы на снегу: уже не мои чаянья, но как же чудесно, я тогда ходила и радовалась, и мой милый друг тоже, независимо, почти одному и тому же.

10:30 

- Мам, вот я встала пораньше с утра, чтобы поделать уроки, а кончилось всё билетами в Петербург.
- Ну это нормально, ничего страшного, иногда кончается билетами в Китай.
(и ведь правда)

Я как обычно стремительна; с прошлогодним Парижем не сравнится, конечно, ничто, а все-таки: я тут ходила упивалась своим облачением в старательного студента, а потом легким нажатием пары кнопок прогуливаю почти всю неделю - прогуляла бы больше, но теперь нет прекрасной василеостровской комнатки.
Мда. Надо ж еще придумать, где жить: я забронировала какое-то бунгало с вентилятором (ради названия), есть еще общажка, но катеринина общажка не наша раздолбайская общажка. Мда.
И еще бы дойти все-таки до банка.

23:39 

Всякий достоин уважения,
А глагол достоин правильного спряжения.

Это Оля изрекла сегодня мудрость, а мне просто-таки актуально ввиду возобновившихся отношений с Мишенькой. Зачем мне смотреть правила, - сказал он сегодня мне, - у меня и так есть три источника информации: интернет, тетрадь с ответами и моя одноклассница.

Я подозрительно энергична на этой неделе, это просто, занимательный факт. Еще бы основательно полепетать про снег, но всё как-то не до того. И чтобы не забыть: черная майка лингвиста в противовес следам на сугробах. Сейчас как-то не очень логично получилось.
Скоро двадцать девятое.

Очень тепло и радостно, пишут мне мои девицы: ах, приезжай в Екатеринбург, ах, приезжай в Питер. Очень хочу и туда, и туда, но никуда, скорее всего, не поеду.

13:47 

Вчера весь день воодушевленно мерзла и как будто бы болела, вплоть до того, что чуть не упала от кружившейся головы: мы не могли закрыть окно, и оно дуло потоком. Хотели заказать специального мужчину, который вбивает гвозди и всё это делает, но пришла наша комендант и спасла от заледенения, всё закрыла, как будто бы это очень легко - а перед этим, где-то неделю назад, вознегодовав на бывших жильцов, не забирающих вещи, утащила одна огромный холодильник из блока. Это была минутка вздохов о том, какой мне никогда не стать.

Но то, что холодно - прекрасно. Вчера было немножко чересчур, а так я бесконечно рада: наконец-то погода, когда можно что-то делать, а не лежать желейной массой.
Вчера на меня даже попадал снег, когда вышла из ГЗ: крошечными снежинками и очень быстро кончился - но сколько счастья, вдобавок к тому, что я была неожиданно довольна этим полуматематическим МФК и тем, что выбралась всё же из кровати, и ранняя темнота, и в последнее время мне очень нравится возвращаться домой одной (я три дня назад неожиданно попробовала - и захватило!), торчать с писаниной и почти никого не видеть - рушится на глазах моя теория о недоэкстраверте, обиженном судьбой.

Я вчера уже немножко повопила, и сейчас еще повоплю - недолго, потому что надо бежать к письмам Роста (у меня скоро как у Миллера будет короста).
Вчерашние штуки и позавчерашний спецсеминар, который оказался не спецсеминар, а фонетическая бойня, очень смешная: они там собираются чуть ли не всей кафедрой и начинают биться за просодическое ядро, элегантно друг друга подстебывая - надо было записывать, но я не додумалась и тихонько хихикала в зрительных рядах для дурачков-студентов.
И у меня еще недели три назад начались смутные порывы, но теперь очень явно хочется приложить куда-нибудь свою лингвистику. Поглядела экзамен в магистратуру, вроде бы сносный.
А теперь вопль.
На этом всё, гипербола гиперболой, а я в раздумьях, хотя не жалею ни о чем, конечно же.

Снова снег, надо же. Как хорошо.

20:04 

немного внезапно

БОЖЕ МОЙ КАК ЖЕ ХОЧЕТСЯ НА ОТИПЛ

00:20 

Лидия обольщала меня месяц фонетическими транскрипциями и нашептывала имя Трубецкого. Как возбуждает фонетика, говорила она, а я хмыкала, вспоминала минувшую юность, но держалась. А сегодня она, коварная, заговорила о фонематических, потом выслала свою фонетическую, традиционную, конечно - а там бесовские и с призвуком э и прочие измышления старой нормы. И что-то загорелось во мне. Рисовать альфу в первом предударном - это излишество, сказала я. Йот не йот в интервокальной позиции, а чаще всего вообще ничто, сказала я. А потом я поглядела туда. А потом сюда. А кончилось всё посланием чорному ловеласу, и завтра я пойду в шесть вечера на непонятный спецкурс непонятно для кого и не совсем понятно про что, что-то фонетическое и ладно :facepalm:

22:40 

Вот я сейчас скажу мудрость. Это не очень мудрая мудрость, ну да и я так себе.
Так вот. Если нет таланта и ты при этом лентяй и не можешь дойти двадцать метров до кухни и приготовить своими ручками нечто отличное от овсянки или гречки в микроволновке - ну не надо пытаться жить в столице нашей родины на четыре тысячи в месяц (вообще на пять, но одну я прокутила). Реально не самая лучшая идея.
Это у родителей Мишеньки финансовый кризис, так что я без ученичка, новых мне искать лень, дойти и разблокировать екатеринбургскую карточку с деньгой тоже лень (если вообще это можно сделать здесь), поэтому я играю в игру, а не обойтись ли стипендией.

19:16 

Раз уж я о немецком, мне недавно рассказали смешунечку.
Немцы переводили Достоевского: получалось, да не до конца - потому что Достоевский часто пишет "надрыв", а у немцев надрыва нет. Пытались по-разному передать, но всё чего-то не хватало, и тогда пришла Светлана Гайер и сказала: уж если немцы выучили ди перестройка, то выучат и дер надрыв.
И теперь - Nadryw

18:54 

Развращенная германокельтами и прочими средневеково-озабоченными, пишу докладец про Мекленбург-Переднюю Померанию и всё хочу начать уже про красоты морей и лесов, ну в крайнем случае о прекрасных замках, отраде туристов, а получается то про символику черной головы быка, то про этимологию всех встречающихся названий. Но я сдерживаюсь, я не переписываю все версии, которые предлагает нам немецкая Википедия и не лезу в какие-нибудь труды.

Что-то думала-думала, что читать на немецком для коллективного обозрения, а как придумала первым "Демиана", так и буду. То есть, мне пришла мысль пару дней назад, что ведь не только Герман Гессе писал на великом немецком языке, и лучше бы что-то новое... что-нибудь эдакое... Порылась, подумала, но что-то пошло не так и в итоге я искала в ночи переводы Александра Каля какой-нибудь колядовской пиесы с налетом - идея не то чтобы очень остроумная, но сбивает с толку даже меня, настолько она дурацкая, что даже не прикопаться (и ведь формально - это теперь тоже факт немецкоязычной литературы). Но не нашла - нашла призрак и другие уральские пьески на сайте театральной библиотеки, но там как-то сложно качать, а мои мыслительные способности не безграничны.

22:26 

А на самом-то деле, начались печали - пока не сильно, но к тому идет.
Я вроде и высыпаюсь, и по утрам бодренько бегу, заскакиваю на эскалатор, радуюсь чему-то сама с собой - но это только с утра, а потом то жарко, то душно, и все равно болит голова через пару-тройку часов, делаю самое основное, а ощущение, что ничего толком не делаю, и начинается: завистливые взгляды на людей-активных-позитивных, на людей-говорунов, ехидные мыслишки про Марию - невнятного человека-червя, который даже на родном своем русском языке не может нормально построить фразу, а всё остальное - и подавно.
Это всё не дело, конечно, но я не знаю, чего еще телесам моим надо для счастливой жизни, они и так спят по восемь часов и даже двигаются, ходят на воздух, разминают шею. Куплю витаминок, вдруг пропрет.

21:51 

День опять за здравие, а потом за упокой - шведский время кушает и не давится, хотя вроде бы мало его. Зато спокойно и ровно - а то вчера в ночи какие-то мрачные озарения, заглушаемые дурацким смешком и в меру позорными историями изо рта моего и песнями в одном ухе. И такое чувство, что я не гуляла по центру Москвы из какого-то страха; казалось бы, такие большие, такие хрестоматийные места должны заглушать самим фактом себя всё, все мелкие, на себя направленные ассоциации - а нет. Надо же, я даже на Красной площади последний раз была двадцатого июня, после экзамена, перед отлетом в Екатеринбург - последний день, когда всё относительно по-человечески. А еще бесконечные деревянные коридоры от Китай-города - а я не помню, по этим же, или нет, шагала в феврале и пересказывала развеселый анекдотец о своем гимназическом прошлом. И набережные, и темно - но хорошо, что вылезла, хорошо, что вчера и хорошо, что не одна. Хотя в воскресенье в Новодевичьем я сидела с одним только Гончаровым - и ничего, а ведь тоже перед этим была там (неожиданно!) двадцатого июня, но это как будто другое и совсем не важно в данном случае.

Забавно, но вновь приплывшие болезненные идеи почти что утихомирились вчера от очередного патриотического сияния, на этот раз на Соборе Василия Блаженного. Они не такие поганые, как прошлогодние на Манеже (а может, те до сих пор идут), которые были про историю нашей родины, и после Наполеона так бодренько начиналась вторая мировая. Тут смешной детский голос, и очень страшный, когда говорит по-английски, взрослый, а я так давно не слышала поучительной английской речи, как в игрушках про Гарри Поттера, и он - кафидрал! кафидрал! - а купола подсвечиваются и так, и эдак, по спирали, наивные голубые листья летят, потом кони какие-то, и пожары, а за всем этим в тумане настоящая луна; мы сели сбоку, где людей совсем не было, на траву, а она холодная, и вообще холодно (наконец-то!) и мне можно наконец замолчать.

Вчера хотелось то ли домой, то ли в Петербург, метаться и голосить, купаться в вишневом пиве (которое оказалось не таким уж гадким, как я ожидала, а вполне себе пристойным напитком) или в василеостровском сидре, на крайний случай. Сегодня уже ничего не хотелось, было чудесное тихое неторопливое утро, а потом я осоловела, ну и как-то всё на этом.

11:00 

Не без некоторого удовольствия хочу отметить, что к третьему курсу филологического факультета я перестала думать: какой интересный композиционный прием! антитезы! системы хахартеров! патриархальный хронотоп! о Боже, как он олицетворил! И думаю просто: какой же бесячий Райский.

18:27 

Я с субботы измышляю сентиментальный текст, а записать - то времени нет, то глаза пугают своими сосудами. Устаю, как будто горы ворочаю: сходила на две пары сегодня и слегла, хотя и спала вроде девять часов, и ничего толком не делала, и на улице не жарко (хотя всё еще слишком солнечно); ну вот пока лежу - конспект (не сентиментальный, для удовлетворения своего будущего любопытства).

Моё режиссерское самолюбие было удовлетворено в субботу утром: златокудрый получил открытку с землемером, о чем тут же сообщил, и предложил гульнуть. Я, не думая, отказалась, потому что не до того, но довольно хмыкнула - всё-таки изначально это была часть рыцарского плана, и я, стыдно признаться, рада, что мои примитивненькие расчеты работают. Потом я хмыкнула еще раз, а потом еще, а потом подумала, а может стоило бы поглядеть, что из этого выйдет - но нет, я стала слишком скучной для таких развлечений - а может все-таки стоило - а ведь всё не так плохо - а в конце-то концов - а может быть... И что-то хмыкала, хмыкала и дохмыкалась до того, что не могла читать и лежала с кефиром в тоске - пошла в ночи в парк и бродила там час с лишним под заунывные песни, под огромными синими, красными пальцами, хваталась за них, и среди коряг, и очень было душно даже там, а я еще оделась очень тепло, понадеявшись; солнце меня, конечно, смешило всю прошлую неделю, но все-таки, очень жду холодов и снега. Бродила, дошла до капища (ну, какие-то огромные стулья, стоящие кругом), прыгала под луной, избрала себе трон и сидела - тогда уже было легко и совсем немножко грустно (хотя не то чтобы надолго). А я всё хмыкала: очень многое вспомнилось, и раздражающее, и прекрасное вперемешку, и уже с искажениями, и я понимаю, что ведь всё не так, всё куда прозаичней было - да и черт с ним, на самом деле, пусть вспоминается как хочет.
И всё так-то недурно, я просто на радостях от лицея и от того, что на меня навалилась деятельность, переоценила степень своего безразличия, а теперь всё потихоньку возвращается - и пусть бы, но и задор начинает иссякать, и я не понимаю, сам ли или из-за этой дурости.
А, еще - и попробуем закрыть тему. Смешное, немного нескромное и искусственное: я шла в этой темноте по дорожке света со своими печалями, и вдруг подумала, что вполне вероятно, златокудрый сейчас с теми же плюс-минус печалями в своем парке на другом конце Москвы ходит. Это правда очень смешно, но мне полегчало от этой мысли: не от того, что у кого-то тоже печали, а потому что чересчур художественно и оттого как будто далеко и небольно.

Надо убегать, а так бы еще - мое вечное про снег и комплекс утенка, как выражается Лидия, и вообще про моего милого друга, как я скучаю и как я вчера выбирала книжку, которую буду читать на немецком.

22:36 

Как же всё глупо.
А вот нечего было хвастаться вчера: безразличный кабинетный мудрец Мария! спасибо, очень смешно и ново.
В который раз убеждаюсь: первая реакция зачастую самая лучшая; и вот что за привычка углублять, усложнять, выдумывать завихрения.
Зато лирично, что уж, и можно весь вечер ничего не делать.

22:34 

Я близка к тому, чтобы посетить все (все!) имеющиеся пары на этой неделе - очень близка, потому что завтрашние лекции мне нравятся, и, если не случится чего-то непредвиденного, я доползу. Я даже приползла сегодня на лишний спецкурс, а в среду на МФК: на меня напрыгнула математика, с непривычки не очень-то приятно.

Между тем я учиталась Тургеневым. У меня смутное чувство, что в этом стыдно, как-то даже и неприлично признаваться, но аж за душу берет, читаю и вздыхаю, читаю и вздыхаю.

Не знаю. Какое-то блаженное безразличие ко всему постороннему; мне нравится, как листья шуршат и то, что они такие ровные и такие желтые, и как моя нога смешно смотрится в кедах, и по утрам бежать с шестого этажа под одну и ту же песню, вставать в восемь, ложиться до полуночи - всё, пожалуй, из внешнего. А так - сижу в книжках; меня зовут по барам, а я отговариваюсь Вордсвортом. Вчера даже в Пушкинский не пошла; лежала с "Дворянским гнездом" и писала сочинение Андерсу о достоинствах Москвы.
Надо все же куда-то сходить, а то мои восторги, как обычно, очень быстро испарятся.

19:26 

Ничего вообще-то не происходит, но:
1. Сливочное масло и чай с лимоном и медом меняют жизнь до неузнаваемости.
2. Вторую ночь просыпаюсь, первые несколько минут ничего не соображаю, перед глазами какие-то официальные бланки, а я в ужасе пытаюсь произвести текст объяснительной на немецком, почему я встала в два-три часа ночи и хожу, а не лежу в кровати. Это же надо обосновать, думаю я, это надо убедительно обосновать.
3. Вчера опять слушала истории, на этот раз - о семенаре про семеотеку и сасюра в упи, полезла в свою папку за первый семестр: что я творила! Вот прям-таки видно, как человек истосковался по деятельности за последние два года в лицее.
4. Я просто пила свой малиновый коктайль "Агуша", а мне сказали: чудо-ясли.

23:14 

Кажется, осень - а то всё деревья были какие-то зеленые. Выбралась, наконец, за пределы красной ветки - доехала до Коломенского, хотела сесть под живописным дубом и читать "Записки охотника" (в этом семестре есть шанс, что я перестану быть неучем, не осилившим школьную программу по русской литературе), но пока искала не слишком густонаселенный дуб (или хотя бы березу), заблудилась, ходила в гору и с горы, видела зеленое болото, людей в необыкновенных позах на яблонях, женщину с высокой и тонкой, белой, как будто потусторонней собакой, издалека похожей на лошадь, мелкую собачонку, которая всё прыгала вокруг меня, милых старушек и организованные группы японских туристов. А потом нашла скамейку у подозрительного вида хором, но почти тут же пошел дождь.
А вообще: было всё-таки дурной идеей ехать туда два года назад зимой и ночью, когда только башня торчит как призрак и какие-то жуткие огоньки на киосках.

Так вроде побегаешь - а всё успеешь; я даже поучаствовала в мытье окна. Те, кто тут жил до нас, все же были какие-то особые и обстоятельные при этом: фотография над столом так и не отдирается, на шкафу обнаружился зигзаг клея, а залепить окна скотчем они умудрились так, что вся рама в грязи. Или, не знаю, может, это тоже клей, то есть они обмазали раму клеем, а на клей налипла грязь. Непостижимо.
"Чё, ты не русский человек, что ли? Чё, в ацетоне купаться не любишь?"
На самом деле, сейчас еще хуже: потому что они как-то соединены из двух частей, и внутрь пробилась пыль, которую не достать - и раньше они были просто грязные, а теперь как будто-то бы чистые с раздражающими подтеками.

09:33 

Женщина Маргарита сказала мне, что это не обман, что я действительно не грязь уличная, и даже ничего переделывать/доделывать не надо. Таким образом, если я успешно пройду квест по всем кругам нашей бюрократии, то проведу следующий семестр под крылышком Гумбольдта. Ну и хорошо: правда, он какой-то непонятный у них, этот зоммерземестер, начинается чуть ли не восемнадцатого апреля, форлезунгсцайтен кончается двадцать третьего июля, а прюфунген то ли параллельно, то ли две недели, то ли месяц после, нигде не могу найти нормальной информации. Хотя судя по сайту их филозофише цвай, в том году было частично параллельно, и потом несколько дней после - но если так, то это получается каникул чуть ли не пять месяцев в год, подозрительно.
Ладно, разберусь как-нибудь, а пока есть первое задание квеста.

Вчера на шведском обмолвилась, что слишком много сплю, надо бы меньше. Надо мной посмеялись, мол, да не может такого быть - а зря; хотела вечером читать Тургенева, ну вообще что-то делать, а заснула в восемь и проснулась в восемь. То есть я просыпалась еще в одиннадцать, полтретьего и полседьмого - и полседьмого надо было вставать, а я не встала, так что всё утро у меня состояние, как будто проснулась в два часа дня.
Лида ушутилась про уральский развлекательный, я бы про наше заведение тоже ушутилась, но фантазии не хватает, что можно сотворить из буквы Г.

01:59 

Мой милый друг, ознакомившись, про ту девочку-юристку: "Как же ты брата своего человека не любишь, брезгуешь". Вот да, очень точно, а то я не могла нормально сформулировать свою претензию.

Мне вчера снился долгий, очень нежный и печальный сон - про серую плитку третьего этажа, холодную, которая чуть позвякивает, если на нее наступить, и, кажется, зиму за окном, а, может, не зиму; о том, что можно тихонько разговаривать, утыкаться и прятаться от чего-то страшного вокруг; совершенно бессюжетно, но я не помню, когда мне в последний раз снилось что-то настолько прекрасное. Я проснулась в шесть утра счастливая; потом, конечно, снова заснула и почти всё забыла.

Еще про печальное и нежное: мы начали читать на шведском "Братьев Львиное Сердце", и это так красиво, я сижу и почти плачу, хотя читаю, конечно, медленно, особенно вырезки газетные сложно читать, но как чудесно и как жутко.
На шведском вообще очень часто так: взять даже прошлогодний дурацкий фильм про гробовщика-родителя на лето, или вот Андерс в понедельник принес нам очередную песенку, шведскую попсу семидесятых годов. Вот, говорит, человек пел, а потом ушел в секту, и стал не Тэд, а Свами Сангит Упасани, а через несколько лет бросился под поезд. И мы потом слушаем бодренькую песенку с небодреньким текстом, а будущий Свами Сангит Упасани накладывается на это наивное бряцанье на гитаре и тонкий полудетский голосок - а песня-то о том, что всё очень плохо, а может стать хорошо.
Это, наверное, должно быть грустно, но я почему-то слушаю ее четвертый день и тут же успокаиваюсь.

00:57 

Я хотела написать очередной сентиментал, но меня отвлекли налетом гомосексуалинки (ну как всегда) и онлайн-винопитием, правда, односторонним - я-то теперь ответственный студент и посещу завтра четыре, может быть, даже пять пар. Потом я пошла спать, но спать не могла, потому что у меня мысли параноика (в разные стороны) и потому что я сегодня проснулась в десять часов утра.

День какой-то дурацкий: всё время ушло на шведский и добычу еды. Я добыла кабачки в столовой, три картошки, которые мне вчера подарили, из холодильника, из него же морскую капусту и кефир, а кончилось все равно в итоге тем, что я сижу в ночи с батоном, кипятком и крошу себе крошки на постель.
А, нет, я еще доразобрала вещички; теперь, когда я выкинула три мешка макулатуры и тряпья, всё поразительно хорошо входит, и даже место остается.
Из одного забытого мною пакета выползло животное - наверное, то самое, которое истеричная первокурсница, которая весь конец августа и начало сентября писала мне проникновенные послания, приняла за "вы бы знали, сколько там было личинок моли!!" (в моих сухих, никого не обижающих бумажках, которые лежали себе в коробках под кроватью). А это была не личинка моли, а вполне себе симпатичный червячок. Хотя ладно, на самом деле, не очень симпатичный.

Вчера видела то, чего не видела вблизи уже очень давно - человека с юридического факультета. Человек с юридического факультета был девушкой с особенными бровями, в прямой черной юбке, белой блузке, солидном пиджаке и с папкой (вчера вообще много людей с папками - и мы три филолога с замызганными бумажками, которые к тому же не собирались проносить, или вообще без них; и, не сговариваясь, в шарфах). Человек с юридического факультета говорил: "Нет. Нет. Конечно, только снимать, никаких общаг в Берлине. Ну конечно, если там комнаты на одного, еще можно подумать - потому что когда ты живешь один, можно оставить в комнате свои вещи. А вдвоем - нет, нет, не обсуждается даже". И вот мне почему-то вспомнился зе тент и манипуляции с навесным замком.

Завтра нужно найти женщину Маргариту и успокоиться (или не успокоиться). Опять всё как-то так, но не так; ну это нормально, сегодня, например, совершенно случайно нашла свои кеды, про которые думала, что потеряла, на полке для обуви.

Мне тут опять говорят, что я человек-проблема, и вот, да, еще одна: отчего-то все время болит голова. То ли из-за того, что я глупенькая, а пытаюсь думать, то ли надо есть больше, то ли отдает глаз/спина/зуб. Я уже теряюсь в догадках, что из этого первоначально. Хотя когда поскакала сегодня и пошла на балкон пить чай, вроде полегчало.

Мой милый друг уверяет меня, что не спит до трех ночи, дожидаясь моих откровений, так что придется оборвать список бед.

doppelt-gemoppelt

главная