Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
13:23 

Опубликовали расписание, и что-то мне расхотелось в Москву.

22:03 

А ведь всё было бы по-другому - то есть, была бы и нервозность, и температура, и, возможно, неясные порывы - но не было бы этих мучительных интерпретаций в оставшиеся полтора года в лицее и год после и, что уж греха таить, случающихся до сих пор, не было б бесконечных вопросов себе, что же в конце концов во мне не так, и моей совсем постыдной навязчивости. Я бы сидела, говорила "дурочка, дурочка" (как после восьмого класса) и винила бы свой возраст и глупую голову - закрыв даже глаза на то, что обниматься с очевидно влюбленными девочками не совсем корректно.
Угу. Если б семнадцатого февраля три с половиной года назад не прозвучало "Не надо бояться, я твой друг, я тебе помогу" - а я в это зачем-то поверила.

Как-то грустно кончается мой день под одеялком.

21:37 

Катерина Юрьевна предлагает посетить линейку первого сентября, "надо же как-то праздновать день знаний". Что ж, это выход - пока так, а дальше посмотрим.
Я отыскала "заметку про нашего мальчика", от которой так пищал В.В. - а она какая-то дурная, и я почему-то в одиннадцатом классе все еще использовала убогие инверсии.

заметка про нашего мальчика

А ведь это была очень печальная история: я пришла разбитая домой, потому что что-то как-то опять не то и уже невыносимо, потом поспала, стало легче - ну, передышка от навязчивых мыслей. Собралась что-то делать, зашла в почту, а там послание от МарьСанны: Маша, а напишите эссе "Что мне дал мой учитель", у вас это получится, как ни у кого другого!
Что за изощренное издевательство, подумала я. И что же мне дал мой учитель.
Мой учитель дал мне (опять же подумала я) скачущую от нервов температуру, проблемы со сном и почти что заикание, а также полную неуверенность в себе, в том, что я делаю, и в том, что со мной в принципе можно разговаривать - конечно, не специально, не вполне осознанно и, надеюсь, не со зла, но тем не менее.
Формат, судя по заголовку, (подумала я) предполагает "вы обучили нас ямбу и хорею, вы рассказали нам про дактиль и пеон, теперь мы знаем многое о жизни Фета и вообще знаний о писателях у нас вагон" - но писать такое рука не поднимается, отказаться неудобно, а если писать по-нормальному, получится излишне и ненужно искренно. Пришлось, как обычно, защищаться дурным юморком.
Потом оказалось, что это не просто какой-то текст, который никто не увидит, а материал для урфушной газетенки: это напечатали на бумаге и повесили перед гумкафедрой. В.В. бегал, причитал: ах, за что ты так меня ненавидишь!? ах! но это лучшее, что ты писала до сих пор.
Конечно (подумала я), куда до этого моим - ироничным, между прочим - эпистолярным изыскам, ведь тут - сразу ясно! - надо просто смеяться и уж точно не предпринимать никаких действий.

Больше всего бесит, что я (так кажется) прекрасно всё понимаю, и на его месте вела б себя точно так же, если не хуже.

19:02 

Сегодня день дождя и мечтаний под одеялом (вчера был совсем другой день).
Я, кажется, все-таки пойду в лицей: недавно объясняла Оле, что значит мужчины с особенными носами, и, разумеется, захотела повидать эталон.
Правда, я зачем-то вступила с ним в диалог, и диалог мне не понравился. Но как будто я забыла, с кем имею дело.

Вчера - много всего, вроде бы мелочи, но так радостно, что они есть, что их много и они разные. Надо избавляться от пагубной антитезы поле<->воля, но, с другой стороны, когда она есть - проще, хоть и невозможно схематично. Эта схематичность, однако, позволяет положить на одну чашечку все эти мелочи, а на другую - тот факт, что мне немного одиноко по утрам. И понятно, что перевесит.
Конечно, я снова передумаю, а потом передумаю еще раз, но пока (вчера, по крайней мере) - всё прекрасно. Сейчас-то я ко всему прочему опять залезла в архив, а там про всерос, ветрянку, мотив льда, обрамленное ужасами, вздохами, ахами. Зато я узнала (вспомнила), что кушала четыре года не только гадости, а - как минимум - была одна "хохма" с тыканьем в портрет Симонетты Веспуччи на обложке энциклопедии по живописи и воплями "это ты! это ты!"

Про вчера нужно было вчера и писать. А так: я наконец-то нашла темно-зеленую юбку, какую искала с позапрошлой весны - этой осенью они, видимо, нужны населению, потому что было даже две подобных, прыгала в ней, слушала про то, что я леди-бабочка; войнушка с Мегафоном, нам надо еще брать уроки у моего отца по доведению менеджеров до слез, мы пока что какие-то вялые; торт три шоколада как символ четвертого круга; опять непонятные пойла в темноте; я пыталась показать Лиде злополучную скамейку на Ленина, но не вспомнила, первая с краю или вторая, решила, что все же первая, а Л. уважительно охнула и разыграла со мной сценку; я через пару часов шлю открытку на маршала Бирюзова - мне не стыдно и очень светло; купила первый том "прижизненного собрания" - он пахнет чем-то неприятно кислым, зато есть каракули; но я не настолько напилась, чтобы спросить, что такое судьба; ночной проспект, вода и песни.
Это так, основное.

Через неделю столица нашей родины, и это тоже хорошо. Может, было б лучше, если б я улетала сегодня - не знаю. Надо решить с лицеем, а то опять начала сомневаться. Вот знала же, что этим кончится. Сейчас уж, наверное, и пойду, а потом кто знает, что опять взбредет мне в голову.

Письма Роста - игра "Поле чудес". Понимаешь какие-то буквы и пытаешься отгадать слово. Как правило, не удается. Но сегодня я осознала, что одна из закорюк с петелькой внизу - это h, и тут же стало легче жить.

01:14 

Вчера (позавчера? со среды на четверг) длинная, длинная ночь: моя уверенность в том, что мне нужны эти цирковые номера по вступлению в одну реку - уже, получается, трижды, опять покачнулась, а перед этим я плакала и придумывала особо пламенный монолог - аж саму проняло, так что мои слезы обиды плавно перетекли в слезы воодушевления от предвкушения, какое он вызовет восхищение - или пренебрежение - или даже отвращение!.. Новая фантазия о грязных тряпках, одним словом.
Потом ежемесячные боли - в этот раз как-то сильнее, чем обычно, долгие часы невнятных звуков из-под одеяла, хождений по коридору и неясных дум; зато что-то во мне переключилось, и теперь все мои проблемы решают не питтсбургские педики, а голос Бориса Гребенщикова.
Слушала, а заснуть не могла, и вдруг увидела фотографию. Смешно: я окончательно меняю местоимение только после ночных кошмаров и извиняюсь после фотографий не мною не для меня сделанных. И то, и другое, конечно, обоснованно и объяснимо, но какие случайности! Что я увидела ее в нужный, болезненный и умиротворенный, момент.
Это была единственная дельная мысль за ночь, на самом деле - радуюсь второй день; не знаю, правда, что с этой радостью делать, но так снова тепло, маленький зеленый цветочек. В кои-то веки делаю что-то правильное. И восторг, и как-то неловко, как прошлым летом. Я маленькая и не очень умная, но всё решаемо. Мне со шпиля светят светом, как хорошо, что он долетает.

22:08 

А это пусть просто находится здесь, как напоминание о том, что не надо соглашаться на сомнительные предложения женщины, у которой отца зовут Ричард. А лучше вообще не соглашаться ни на какие предложения.
письма Роста расшифровать непросто

17:23 

Позавчера везли кота, Даша отобрала у меня перевозку и тащила. Я говорила: отдай, тяжело же. Но она не отдавала.
Вечером была озвучена ее версия: Маша всучила мне кота, а сама пошла строить глазки мальчикам.
Невинное дитя, она еще не знает, что строить глазки куда удобней, если при тебе есть кот.
Сейчас к ней пришла подружка, и они суют мне под дверь любовные послания от имени Гоши и Васи. Мой милый друг, послания от черного ловеласа мне нравились намного больше! потому что к ним прикладывались товары

Филфак страдает, что до сих пор нет расписания, восклицает: ах, никакой организации!
А я уже третий год удивляюсь, что расписание появляется в августе, причем на весь семестр сразу, а потом почти не меняется. То есть не надо до начала октября подходить и искать в углу коридора коряво написанное расписание на следующий день, которое, пока ты идешь до дома, еще пару раз изменится.

11:19 

Вот вроде уж насколько я вписываюсь в гендерный стереотип, а в роли рыцаря все равно комфортнее, чем в роли прекрасной дамы. Мне гарантировали мое неиспепеление, и теперь я просто предвкушаю. Я придумала три номера: номер замедленного действия, номер "Символизм" и домашнюю заготовку. Осталось подобрать маскарадный костюм.

Кот доблестно преодолел все препятствия и прибыл домой.
В моей голове какая-то жуткая эклектика: по поводу магического театра "Степного волка", зеркала, в котором Галлер видел нескончаемые тени своих личностей, в соединении с перевоплощениями сейлор-воинов (особенно Сатурн).

"Шевели помидорами, дядя Гена, переезд еще не закрыт!" - сказал себе мой семидесятилетний двоюродный дед. Ничего более жизнеутверждающего давно не слышала.

00:21 

Я затеяла дипломатическую миссию (всё-таки), и теперь меня переполняет жажда деятельности.
А вообще: смотрю опять про воинов в матросках и чуть не плачу на каждой серии. Там про мечты, любовь и Пегаса. Мы прошли тест "дом-дерево-человек", и я что-то такое нарисовала, что было сказано: значительная регрессия. Кое-кто это связывает с моими невинными пристрастиями.
Я в эти выходные вспомнила, как становиться чудовищем - это энергозатратно, как минимум, а потом как-то стыдно. "Не оскорбляй меня, моя стервозность не зависит от фаз луны". Но вот сегодня я выдержала обстоятельное обсуждение того, как везти кота, и какие перемещения нужно для этого производить, это было очень долго, очень сложно.
И, пожалуйста, в соус положите анчоус.
Пугаю Дашу тем, что закончу через два года бакалавриат и приду к ним в школу говорить о Пушкине (она как раз будет в восьмом классе), а она не пугается. Говорит: ты в этом одеянии похожа на гусеницу! зачем ты дрыгаешь ногой? ах, это репетиция выхода к доске! что это за танец? танго на день учителя! ты не можешь совершить массовое убийство, мы же умрем все от смеха.
Вчера я ходила и ныла: в Москву! в Москву! А что в Москву - я зачем-то купила билеты на шестое сентября.

00:10 

Ко всему прочему - моя традиционная августовская ипохондрия.
Ну я просто не знаю, чего бы еще печального написать, чтобы потом читать и ахать.

22:12 

Наконец-то собралась и измазалась хной - но как-то не учла, во-первых, своих кривых рук, а во-вторых того, что мои волосы не такие светлые, как я привыкла думать. В итоге я теперь не рыжий-бесстыжий Огнегрив, а человек с непонятными медными прядями, неравномерно распределенными.

21:08 

Сны физиологических откровений: сначала мне с чувством и расстановкой втыкали нож под левую лопатку (предварительно обняв - да, смешно), и это было не больно, но очень неприятно, и еще - довольно сложно дышать; потом я переставляла головы: они отцеплялись, как от кукол, мне нужно было поставить себе мамину, чтобы куда-то сходить и с кем-то помириться - нужно сначала отцепить у другого, затем от себя, в момент без головы всё равно что-то видно, кажется, оставалась кость, но дышать тоже трудно, и мысль только о том, что надо скорее, скорее натянуть на себя другую голову, потому что сознания осталось ненадолго, а натянув, очень важно попасть в дырки для носа и глаз и закрепить. Потом, правда, всё поменялось, и я смотрела из своей головы на свою же спину и тыкала в нее, а мама почему-то пришла извне, и пришлось всё объяснять: мол, поменяла, потому и потому.

Перед этим всем я играла Корделию - но это был странный спектакль, и никто не знал, как играть. Меня убили не в конце, а собственноручно Регана с Гонерильей, шепнув перед этим, что надо бы изложить речь. Но я уже падала, и пришлось излагать речь лежа - саму речь я не знала, а потому придумала убогое четверостишье. После этого спектакль застопорился, никто не знал, что делать, я лежала, перемещалась по окружности, зрители ждали, выбежал режиссер, спросил, мертва ли Корделия, я помахала рукой, сообщив, что да, вот я, лежу, режиссер извинялся, говорил - нам всем надо подумать, а потом пошел продавать программки.

Я просыпаюсь который день, а у меня кружится голова. Я лежу под одеялом, никуда не хожу и изредка тянусь к книжке. Наверное, если б у меня была вечность, я бы всю вечность так и лежала - но вечности нет, и мне всё шепчут на ушко, как же, как же, как же можно так бездарно проводить свою короткую жизнь.

21:13 

А ручки-то всё тянутся и тянутся - но мне, к счастью, лень; а когда они вдруг уже готовы дотянуться, срабатывает защитный механизм: мол, да ну, да зачем. А вообще это какое-то вечное желание сделать себе похуже, да повеселее, зато с призрачным шансом на светлое будущее - просто-таки назад в десятый класс с моими эпистолярными изысками.

Мои записи последнее время напоминают историю болезни: что пациент кушал, как спал, как себя вел.
Так вот: пациент сегодня не выпил ни капли спиртного (ну ладно, каплю - в мороженое) и провел большую часть дня не в играх про фиолетовую какашку в очках, а смотрел фильм про советских людей и перечитывал "Степного волка".
Проблема в том, что спокойствие пациента чуть ли не напрямую связано с тем, что ручки тянутся - это позволяет нарисовать любопытные картины, но если их откладывать, спокойствие не исчезает. Надо как-нибудь себя еще похитрее обмануть, чтобы было два витка, а не один, а то что же.

14:28 

Сегодня среда - а значит, неделя, как всё стало понятно. Мои шаловливые ручки чуть не начали писать послание, но я заняла их конспектированием измышлений Шлегеля. Теперь - "Как испохабить блюдо" версия 18+, и сегодня мы мешаем медовый бурбон с гренадином. Позавчера после подобных развлечений я устроила милому другу концерт в двух актах: с речами о своей порочности и литературной бездарности. В первом акте глаза пучились подчеркнуто спокойно, а во втором - яростно. Перед этим мы смотрели стыдное семилетней давности и, который раз, как человек в плавательной шапочке (я) колет лыжной палкой подушку.

16:54 

За исключением того, что я лежу, плюю в потолок и говорю монологи - на удивление спокойно. То есть я, конечно, належавшись, сажусь на пол, утыкаюсь в колени и слушаю дождь: кажется, что меня куда-то несет, и "на льдине холодной плыву я один, угрюмый, свободный средь царственных льдин", но все равно - вчера я даже заснула без хныканий и ночных хождений. Ничего, правда, не делаю - забрала сегодня палатку, записала Даше легенду о ее же бадябах, выдуманных в четырехлетнем возрасте, и узнала, что во мне нет моего сына - на этом кончилась моя деятельность.

Богданович и помог, и нет. Там можно себя громко вести, танцовать, охотиться за иргой и мятой, спасать бабочку из бани, а себя в бане от остатков загара, распевать "Боль моя, ты покинь меня" - но это ненадолго, и потом все равно что-то начинает давить, так что уехала вчера. Сижу сейчас одна в четырех комнатах, даже без кота, и говорю монологи. Мне стало легче, когда я нашла в своих действиях сомнительное, но что-то не то с моей самооценкой: я смотрю на себя, смотрю в себя, вижу это сомнительное, но всё равно искренне не понимаю, как можно оставить такое солнышко.
Зато: никаких уже попыток что-то доказать, пусть даже себе, мол, а я-то, а он-то, как некрасиво, как дурно. Так вышло - и ладно, какое мне дело, кто мудачил больше.

Печально вот что - и это тревожит, пожалуй, больше всего.
Что в эти полтора раза, когда я была вялой и диковатой, и еще не привыкла заново и переживала за другие вещи, я сквозь стену вдруг напавших на меня чудищ, смотрела и думала: какой ты красивый, Григорий. И: да, все устали (от чего, правда? ну да мы пока что юные пташки с мятущимися душами), надо чуть подождать, я боюсь чего-то, но ведь можно договориться, ведь практически получалось. И так забавно, что в этот момент подсчитывалась сумма мелочей.
Вероятно, стоило сказать об этом в пятницу - но о таком нельзя говорить.

Я вчера ехала и слушала песни, скорее мелодии - я в них путаюсь, то ли с выставки про модернистов, то ли те, которые доносились однажды с пола. Дело не в этом, а в том, что я слушала их же, когда три недели назад ехала в аэропорт, вспоминала и удивлялась тому, что за несколько месяцев столько новой информации, хотя вроде бы - лежали, пекли блины и буянили. Тут можно бы: и тогда казалось, что будет еще больше, но! а!.. Ну да, казалось. Мне много чего казалось, но есть факт: были полгода и я унесу их в копилочку. Уже одно это хорошо.

22:24 

:lol:
Нашла походный проигрыватель - с фонариком, а приятный голос объявляет "система включена" и "регулировка громкости"; последнее поверх музыки, и это совсем здорово звучит, можно регулировать и регулировать, лишь бы услышать снова тот голос. Нашла и включила, и первое, что он мне сообщил - что на земле ни капельки любви: это оказались кашинские завывания про свет в прихожей и завернутые краны (композиция "Уходя").
Учитывая, что перед этим я скорбно разглядывала косичку на своем шарфике, заплетенную всего-то позавчера, листала переписку, кололась об нее, но продолжала, и репетировала сентябрьский визит на поле - учитывая это, невероятно смешно, так что я крутила пируэты по всей квартире.

Когда я шла сегодня по Малышева (а там жара, и удивительно, насколько плохо я знаю город - увидела памятник Малышеву на Малышева и была озадачена), вспоминалась одна мерзота, а сейчас собственная же голова пытается меня обмануть и рисует одну за другой залитые светом картины - и так много, что я даже думала сделать список того, что я хочу не забыть.

Завтра - к непорочным стрижам, и я, пожалуй, останусь до понедельника. Хоть погляжу в художественные буквы, а то как приехала от киприотов, то одна незадача, то другая.

Я еще не достаточно взрослая, чтобы ровно общаться с ровесниками (глобальней совместного пьянствования и разбора каракуль) - и это не только о том, что не надо пренебрегать советами старших коллег о тридцатилетних мужчинах.

15:45 

Ну вот и славненько. Я вновь отвергнутый котик, и даже зачем-то подергала лапками, а не сразу ушла в закат. То есть я сначала чуть не ушла в закат, но потом подумала, я же не герой мелодрамы, да и какой закат в два часа дня.
Исцеляющим (почти) моментом, на удивление, стали сорок минут на скамейке под деревом после дерганья лапками, в том же месте, где я закончила ими дергать.
И - да, я бы предпочла, чтобы вот это вот в другое время, и так достаточно всего в последние дни, ну да пусть так, всё скопом. Надеюсь, мне хватит пары недель восстановиться.
Кстати, лежать кверху попой не такое уж бессмысленное занятие, как может показаться. Кровать надавливает на место под ребрами, и реально становится легче. Я туда же микроба своего три года назад прикладывала и давила, а это просто облегченный способ.

01:33 

Если подумать, меня не устраивают оба варианта. Потому что если да - я опечалюсь, что все-таки да, а если нет - то тогда какого же черта!? Любопытство, конечно, любопытствует, но в целом - ужасно не хочется завтра вставать и ехать.
Возникает вопрос, зачем я играю в фаталиста и не предпринимаю никаких действий - ну, не сношу своей энергией свободы воли города, стены, барьеры изо льда, стали, камня.

00:07 

Не стала дожидаться диска - пару серий и так можно скачать.
Нет никаких проблем, когда с тобой Брайан Кинни и ром с яблочным соком - последнее, надо заметить, редкостная дрянь, но у меня с ромом в принципе напряженные отношения, и сейчас - сойдет.
Зато: как же на стиле! Каждый раз смотрю и каждый раз поражаюсь.
Когда песенка допоет, всё, конечно, опять всплывает, но масштабы уже не столь грандиозны.

22:22 

Я хотела объявить сегодняшний день днем начала моего восхождения на дно жизни - но все же нет, для дна слишком вяло. С другой стороны, в сердце своем!..

Как мне было весело и свободно, когда я ехала час назад в темноте. Да и до этого: на лесенке у цирка, на горке, куда падали какие-то клопы, среди бетонных коридоров, во внутреннем мраке и внешнем. Как я все же смешно выражаюсь.
Завтра я отдам определенное количество нервных клеток, а взамен получу жесткий диск. Это неплохо: путешествие в Питтсбург - до этого, по крайней мере - лечило все мои раны.
Нет рациональных причин для того, чтобы теперь было так погано. Когда я ехала в темноте, я прекрасно понимала это, а сейчас нет - сейчас ужас ребенка, которого оставили одного в очереди и надолго ушли, смешанный с недоумением героя из "Процесса". И если тогда была здоровая радость, которая и не позволяла сделать объявление, то сейчас действительно - начало дна.

doppelt-gemoppelt

главная