Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:41 

VI-VIII

Западная Европа VI—VIII вв. — это три больших германских государства (франкское н Галлии, вестготское в Испании, лангобардское в Италии) и несколько небольших окраинные

Светская школа в «темные века» прекращает свое существование почти повсеместно — лишь в италийских городах сохраняются грамматические школы римского типа

Именно в это время — с начала VI в. — происходит обновление западного монашества на основе нового устава, выработанного Бенедиктом Нурсийским, основателем Монтекассинского монастыря в Италии (529 г.):

Однако покамест об изучении античного наследия в епископских и монастырских школах не было и речи, читались только Библия и отцы церкви; когда вьеннский епископ Дезидерий попытался ввести в преподавание обычный материал античных грамматик, он получил суровый выговор от Григория Т:

Назидание, забота о практическом жизненном уроке, выводимом из любого текста и рассуждения, присутствует и в его многочисленных проповедях, и в пространных библейских комментариях

Наконец, авторство гимнов, сохранившихся под именем Григория, сомнительно, но приписывалось оно ему очень настойчиво, и сложившаяся впоследствии система церковного пения по его имени получила название «грегорианской».

Главным в обстановке было то, что в «темные века» латынь впервые перестает быть разговорным языком: нѳ сдерживаемая школьной нормативностью, она стремительно перерождается в местные романские наречия, из которых выйдут новые языки.

Путь сближения с разговорной романской речью — обновление словаря, перестройка склонений и спряжений, упрощение синтаксиса - напрашивался прежде всего в жанре проповеди, прямее всего обращенном к народу

Так пробовал писать лучший проповедник первой половины VI в. Цезарий Арльский, превосходный популяризатор августиновской догматики; так рекомендовал писать и Григорий I

Главный памяник этого направления - "История франков" Григория Турского.
Строю фраз соответствует строй всего повествования — хаос кровавых раздоров и чудес святости, описанных замечательно ярко конкретных моментах, но удручающе беспорядочных в целом.

Опыт Григория Турского показал, что средства народного языка были еще недостаточны для больших и сложных литературных построений:

Противоположный путь отталкивания от разговорной речи был по существу продолжением традиции риторического маньеризма II—V вв. но в новой языковой обстановке эта тенденция доходит до небывалых пределов.латынь казалась уже не только приметой образованности, но и тайноязычием посвященных, непонятность чтилась ради непонятности,

Теоретический фон таких упражнений раскрывают сочинения грамматика из Тулузы (по-видимому, начало VII в.), писавшего под громким псевдонимом «Вергилий Марон»: он пишет о «двенадцати латынях»,

Перед нами картина полуученой игры в ученость, перерастающей в автопародию; где здесь благоговейное отношение к слову переходит в богохульное, сказать вряд ли возможно.

Наиболее ценные достижения латинской поэзии «темных веков» лежат в промежутке между описанными крайностями — там, где еще возмояшо было непосредственное продолжение античных традиций. Таковы эпические стихи Кориппа, последнего продолжателя Клавдиана, и Фортуната, последнего продолжателя Авсония.

Венанций Фортунат ок. 535—600) автор одиннадцати книг стихотворений на случай:

в его похвалах монахиням впервые происходит то соединение образности Овидия и «Песни песней», которое станет характерным для всей позднейшей латинской светской поэзии.

Прекращение чтения античных авторов в школах разрывало культурную преемственность, лишало новую литературу опоры на лучшие образцы старой литературы. В VII —первой половине VIII в. литературная жизнь романской Европы замирает совершенно: ни Италия, ни Африка, ни Галлия не дают ни одного писателя, и только в вестготской Испании еще некоторое время продолжают писаться трактаты и стихи на случай. Восстановление латинской культурной традиции приходит с совсем неожиданной стороны — с севера, из кельтской Ирландии и германской Британии.

Христианство пришло туда лишь в IV—V вв. вместе с волной беглецов из разоряемой германцами Галлии. В Ирландии оно имело успех прежде всего в среде племенной знати: вожди кланов охотно принимали новую веру и основывали монастыри, сажая в них аббатами своих родичей.

Между тем в V в. Британия была захвачена германцами (англами и саксами) и на полтора столетия вновь стала языческой, отрезав Ирландию от христианской Европы. Новая христианизация Британии происходит лишь в конце VI — первой половине VII в.: с севера ее ведут ирландские миссионеры, с юга римские (среди которых были греки, эмигрировавшие от императоров-иконоборцев и принесшие сюда свой греческий язык); северным центром христианской учености стали здесь Линдисфарн и Джарроу (потом Йорк), южным — Кентербери.

Главная особенность новых ирландских и британских центров латинской культуры была в том, что окружены они были не родственной романской, а чуждой германской языковой средой

Латынь Библии и отцов церкви была здесь для изучающих не родным, а чужим языком, осваиваемым не на слух, а только по книгам. Здесь уже нельзя было от азбуки переходить прямо к псалтири, как это делалось на материке: нужна была серьезная разработка начального курса грамматики и метрики,

стало ясно, что сама судьба христианства в Ирландии и Британии зависит нреяеде всего от овладения латинской словесностью, местные монастыри тотчас начали ввозить с материка латинские книги и организовывать их переписку. Именно здесь сложился тот тип монастыря с библиотекой и скрипторием, который безуспешно пытался утвердить в Италии Кассиодор.

Собственно художественных памятников ирландская и британская латынь оставила мало. Можно лишь отметить, во-первых, оригинальные ирландские гимны VI—VIII вв. («Бангорский антифонарий» и др.) — книжный подход к латинскому языку и свобода от традиций позволили ирландцам рано открыть возможности ритма и рифмы

стихотворные загадки, увлечение которыми вспыхивает в Британии в конце VII в. в творчестве ученейшего писателя своего времени Альдхельма Мальмсберийского


Беда Достопочтенный из Джарроу (673—735), книжник по вкусам и педагог по призванию («Отрадою моею всегда было учиться, учить и писать...»). Он оставил учебники по орфографии, риторике («О тропах и фигурах св. Писания»), метрике, трактаты «О природе вещей» (по Плинию и Исидору) и «О счете времени», обширные комментарии к Ветхому и Новому Завету, поэму о чудесах св. Кутберта Линдисфарнского и, наконец, пять книг «Церковной истории англов»

Это движение культурных импульсов от окраин Европы к галльско-германскому центру, характеризующее VIII в., не ограничивается северным направлением. В 711—714 гг. арабы завоевывают Испанию, и последние вестготские ученые бегут за Пиренеи, в Галлию; в 754 г. римский папа, теснимый лангобардами и покинутый константинопольским императором-иконоборцем заключает союз с франками.

поворот ориентации латинской Италии с востока на запад. Это было начало той консолидации культурных сил Европы в франкском государстве, результатом которой стало так называемое Каролингское возрождение.

18:54 

Вместо того, чтобы готовиться нормально, я сижу как влюбленный дурачок, рассматриваю фотографии и собираю сплетенки о том, как сложно сдавать Владиславе Юлиановне, и как она говорит: "Убедите меня, что вы читали". Убедите меня.
Аааааа.
Но я не хочу попасться ей на экзамене все равно.
Еще я нашла книжку, диссертацию, книжки, в переводе которых она участвовала, программы конференций и разные странички :facepalm:

Сегодня хотела сдавать языкознание по принципу "лектор любит симпатичных девочек", но лектора позвали в телевизор.
Пришлось по принципу "яжработалуваснасеминарах!!"
Наша прекрасная женщина сначала ставила пятерочки, а потом задавала вопросы про кавказские и прочие языки - безуспешно, выгоняла пить кофе и учить.

19:06 

VIII-X

В романских землях — в Италии, Франции, Провансе, в испанских провинциях латинский язык приобрел множество местных особенностей: возникла так называемая народная латынь, во многом не похожая на классический латинский язык,

съехавшиеся к Карлу из разных стран Европы: здесь был англосакс Алкуин (иначе называемый Альбином), италик-лангобард Павел Диакон, франк Эйнхард, вестгот Теодульф и многие другие.

Среди деятелей Академии было немало талантливых писателей и поэтов. Карл привлек сюда крупнейшего историка VIII в. Павла Варнефрида Диакона (ок. 725—ок. 800), автора «Истории лангобардов», а также церковных гимнов, посланий и т. п. Эйнхард (

Деяния Карла и его родни воспел в своих поэмах Ангильберт (ум. 814). Одна из них посвящена разгрому аваров при очередной попытке проникнуть в пределы империи.

Большим мастером стиха был Теодульф (ум.821), автор многочисленных дидактических произведений. Ему, одному из самых ученых Карла, принадлежит большое аллегорическое стихотворение, изображающее мир наук: у корней древа познания сидит Грамматика, матерь всех знаний в понимании Теодульфа. Ветви древа — Риторика и Диалектика. Тут же находятся Логика и Этика. На другой стороне древа — Арифметика, Геометрия с циркулем в руках, Астрономия, увенчанная диадемой, изображающей небо, и Музыка, бряцающая на лире. Эта аллегория важна как свидетельство необыкновенно высокого мнения Академии Карла о месте гуманитарных наук в общем образовании.

Именно под пером Валахфрида жанр «жития» — агиографическая повесть — приобретает все более определенные черты художественности. Это видно из его «Жития св. Блайтмакка».

Образ Блайтмакка — жаждущего покоя и погруженного в свои высокие помыслы философа, принимающего смерть от разнузданных варваров, громящих и жгущих то,
что было создано трудами Блайтмакка, еще полнее развернут в «Житии св. Маммы». Это история скромного и доброго пастушонка, проповедовавшего слово божие так искренне и вдохновенно, что его слушали и понимали звери и птицы. Ввергнутый по доносам завистников в тюрьму, пастух должен стать жертвой хищников во время очередных игр в амфитеатре. Однако звери узнают в нем своего любимца и кидаются на толпу зевак, а не на Мамму.

Культу античного героя, утверждающего себя подвигами в кровавой борьбе с чудовищами и себе подобными, Валахфрид сознательно противопоставил культ «святого», человека, совершающего «подвиг» во имя христианской религии

Соединение критической тенденции с традиционным панегириком видно в поэме Валахфрида «О статуе Теодориха». В целом автор был верным и восторженным сторонником каролингской монархии, служа разным ее представителям (прежде всего Людовику Благочестивому),

Нечто близкое к Академии Карла I и, конечно, не без мысли о ней создал при своем дворе англосаксонский король Альфред, прозванный
Великим (849—900),—

Хотя Академия Карла распалась после смерти императора и его наследник Людовик Благочестивый не оказался на высоте задач, оставленных ему отцом, традиция ученой поэзии, созданная участниками Академии, продолжалась. В IX в. она была подхвачена талантливым поэтом Эрмольдом Нигеллом, придворным ученым императора Людовика. Эрмольд сложил монументальную эпопею о трудах и походах своего императора — «Прославление Людовика».

мотивы роднят поэму Эрмольда с более поздними памятниками героического эпоса, например с Песнью О Роланде»).

-------------------------------------------

В Германии ученая латинская поэзия пережила еще один период заметного подъема — в эпоху так называемой саксонской династии, которая сменила на престоле германской империи оскудевших наследников Карла. При дворе императора Оттона I (962—973) вновь сложилась Академия, кружок избранных средневековых гуманистов.

Среди литературных деятелей этого периода надо отметить Хротсвиту Гандерсгеймскую (ок. 935—1002)

Соединяя примитивный бытовой комизм с высокими патетическими сценами жестоких испытаний, героически переносимых христианами, Хротсвита добивалась совершенно новых художественных эффектов, чуждых античной драматической традиции, но зато развивающихся в дальнейшем в драматургии Средних веков.

К произведениям этой поры относится и примечательная анонимная «Песнь об Оттоне».

Кантика написана своеобразным коротким стихом, с тенденцией к аллитерации, что затем станет типичным для германских эпических памятников

Это противоречие еще более ощутимо в поэме «Вальтарий». Она приписывалась Санкт-Галленскому монаху Эккехарту, но ныне считается произведением Геральда (IX в.). История Вальтера Аквитанского — возможно, песнь вестготского происхояедения, известная во многих вариантах, полных или сохранившихся лишь фрагментарно. В обрывке древнеанглийской песни герой зовется Вальдере; его история рассказывается в поздней исландской саге о Тидреке, куда она попала, видимо, с континента.

Поэма о Вальтере примыкает к вергилиевскому направлению латинской героической поэзии IX—X вв., воплощенному столь последовательно у Эрмольда Нигелла

Уже создан и записан «Беовульф»,
Уже записана безвестным клириком «Песнь о Хильдебранде и Хадубранде

23:49 

12:04 

12:07 

Вспомни зачет по лит-ре зимой десятого класса - к такому приводят бездеятельные дни!
Читай.

12:26 

А вообще нам уже настолько плохо, что мы несколько дней шутим о разрыве старшей соседки с философом, который отверг, отторгнул, презрел, поставил четверочку лишь за то, что "вы меня так долго ждали", хотя она! ему! о Гегеле! Недавно у нас появились таинственные розы под дверью - мы думали, это от их гуляний под луной, а нет! тут такое!
Вчера полчаса сводили преподавателей друг с другом.
- У них двадцать лет разницы!
- Ну это как выдержанное вино.
- А он ей...во внуки!
- А это как молодое вино.

С утра вчера:
- О, синее платье! Хочешь покорить Александра Александровича?
- Конечно!
(вопль с дальней кровати)
- Да как так, он же мне звонил!

А, еще о том, как наши единственные одногруппники съехались. И один украл пистолетик у девочки, подарил другому и тот хранит его.

Сессия, кончись, я хочу развлекаться не столь позорно.

15:17 

16:22 

- У вас есть билеты к зачету, а вы еще на что-то жалуетесь!
- Ты всё прочитала, и еще на что-то жалуешься!

19:11 

22:10 

23:42 

Рахиль и Иуда
Альфонс
Химена
Минайя
Эльвира и Соль
Карриона: Диего и Фернандо
Фелес Муньос

кортесы

к нему спускался архангел Гавриил!
Валенсия
Сид Кампеадор, что родился в добрый час
Лес Корпес

ужасная книга :weep2:
----
читать дальше

01:55 

02:34 

Конунг Сигтрюгг спросил:
— Как держал себя Скарпхедин во время пожара?
— Поначалу хорошо, — сказал Гуннар, — но потом он заплакал.

Про Скарпхедина и висы мертвый или живой
Другие сказали, что, наверно, он уже давно умер. Огонь иногда вырывался наружу, иногда гас. Тогда они услышали, что внизу, в огне, кто-то сказал вису:
Влагу ресниц не скоро
Осушит осина злата,
Плача о стойком в сече
Клене моста великана26.
Смертоносные пели копья.
Кончил воитель вису.
Грани, сын Гуннара, сказал:
— Живой или мертвый сказал Скарпхедин эту вису?
— Не буду гадать, — говорит Флоси.

Ньяль и Бергтора.
Сыновья: Скарпхедин и Хескульд

— Я обвиняю Гуннара, сына Хамунда, в том, что он незаконно первым напал на Торгейра, сына Откеля, и нанес ему глубокую рану, от которой Торгейр умер. Я утверждаю, что за это он должен быть объявлен вне закона и никто не должен давать ему пищу, указывать путь и оказывать какую-нибудь помощь. Из его имущества половина причитается мне, а другая половина — тем людям из четверти, которые имеют право на добро объявленного вне закона. Я объявляю об этом суду четверти, в котором по закону должен разбираться этот иск. Я объявляю об этом во всеуслышание со Скалы Закона. Я объявляю, что Гуннар, сын Хамунда, должен быть судим и объявлен вне закона.


Тьостольв - учитель Хальгерд
Торвальд
Глум

12:31 

14:06 

21:14 

22:48 

01:40 

02:31 

doppelt-gemoppelt

главная