Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:15 

Сейчас будет социально-политический пост.
На Манежной площади стоит экран. Экран приманивает граждан, потому что показывает им их самих в окружении смешно шагающих снеговиков, мчащихся оленей, снежинок и прочего. Граждане фотографируют себя и оленей. Граждане радуются.
А потом из-за спин оленей появляется говорящая голова Александра III - лысенькая, но с выдающейся бородой. Голова поздравляет граждан с Новым Годом и советует помнить о том, что когда она удит рыбу... о соглашениях с Европой, в общем, помнить. "Счастья вам, - улыбается голова, - Долгого супружества. Детишек побольше".
Вместо головы Александра III появляется Марина Цветаева (целиком). Марина Цветаева ахает, ведь это Марина Цветаева. Она смотрит в книгу, ласково глядит на граждан и читает им стихи, отрываясь на изъявления любви к Москве.
Ее сменяет Екатерина Великая. Екатерина томно сидит, и голос ее тоже томен. "Юным девушкам желаю я, - говорит Екатерина, выходя из позы сладострастия, - повиноваться свекрови и свекру". Ну и мужу, кажется (куда ж без мужа). А детям прививать добродетель.
Сереженьке Есенину много времени не дали. Сереженька кричит - "Вспомните же мои стихи!" и что-то читает, а потом вдруг выплывает Никита Михалков и говорит очень долго.
Я не дослушала, возможно, там было что-то еще.
Конец социально-политического поста.

Между тем всюду огоньки, центр светится, на Кузнецком мосту елки и круги-медузы сверху, Большая Дмитровка еще чудовищней, чем в том году: кажется, из палок, которые раньше просто свисали, из оставшихся, сделали ежиков и прикрутили вместе с шарами, а внизу силуэты пляшуших фигур (некоторые залезли на столб). На Никольской ворота, много-много узорчатых ворот, и сентиментальный мужчина с гитарой (все остальные мужчины пели залихватские песни на языке англов, а он просто пиликал). Я хотела попасть в королевство, а попала в сияющий уголок наук, где дорогим друзьям (нам и младшим школьникам) объясняли про пифагоровы штаны. Я пыталась взвесить себя с помощью качели и не смогла.
А! Еще я видела пугающую витрину с зайцами-марионетками, которые в едином порыве поднимают и опускают конфеты. Не знаю, всегда ли она там была.

Я сдала - кхм, надо быть серьезней - теоретический курс немецкого языка, раздел лексикология, это оказалось вполне себе мило. Мне не привелось сказать мерзеньким голосом "зовьетише форшер", но я сказала - "профессор Левковская". Завтра Е.Р. - забавно, второй год сдаем ей в Рождество. Прошлогодний готский оказался немного печальным, ну да ладно. Послезавтра искусство, а в воскресенье аэроплан унесет меня!...

23:28 

Мой милый друг Диди! (вот же, опять всплыло имечко).
По твоим многочисленным заявкам, я пишу запись, хотя сказать мне нечего, потому что в моей жизни не происходит ничего знаменательного. Иногда я хочу, чтобы в моей жизни произошло нечто знаменательное, и тянусь в сторону шарфа, чтобы выйти из дома, но потом понимаю, что знаменательно то, что ничего не происходит, и откладываю свой шарф. Мне кажется, я коплю силы. Можно возразить, что я уже двадцать лет на что-то коплю силы, но все-таки это не так. Скоро я приеду в Екатеринбург и буду сиять фейским пламенем, и мы купим кольца из денег.
Диди, твой друг Гогошка теперь модный и завел себе твитэр. Гогошка завел его, чтобы не писать здесь бессмысленных записей, но ты хочешь остаться ретроградом, Диди, а потому я должна продублировать тут. У меня засох локоть. Он покрылся коростой брезгливости и брюзгливости, и теперь мне больно класть его на стол. Катерина Юрьевна говорит, что необходимо воспользоваться мазью Боро, зеленой, а тот, кто не готов, может воспользоваться фиолетовой. Мои мандарины кончились. У меня было два килограмма, а не осталось ни единой дольки. Мой ученик сегодня пытался склонять слово кадык, и я никогда не слышала ничего смешнее. Нет кадыка, дам кадыку, творю кадыком, думаю о кадыке. Сейчас уже не так смешно. У меня сессия, и я ставлю в зачетку зачеты. Скоро женщина в лиловом коснется ее, если я поведаю ей про ономазеологи.
Уже пять дней я не имею экзистенциальный кризис. Я развиваю свой новый кошмарный музыкальный вкус и тем гублю вновь всходящие всходы. Как видишь, Диди, я пристрастилась к безобразным метафорам. Мы поработали лопатами, как говорится, и срезали ростки любви.
Я так и не дорассказала тогда про Люсию. Я уже не помню деталей. Один старичок профессор посмотрел на нас в балахонах в коридоре и вежливо уточнил, в раю он уже или нет. Приходили робкие дети в черном из лицея (имени Вернадского) и спели песню про рождественскую козу. Песню о рождественской козе объявлял наш местный ётун интонацией невероятности. Ни у кого не загорелись волосы, и мы не сожгли Пушкинскую гостиную.
Мне очень нравится ночной вид на пруд. Я два года жила и смотрела на него, но почему-то не видела, как красиво горят огоньки. Может, их что-то закрывало, а теперь, когда прохожу мимо балкона с той стороны или возвращаюсь из магазина, все это видно.
Пора спать.

21:58 

Вчера за стенкой кто-то громко смеялся в час ночи, и соседка изрекла, а потом велела мне записать: Университет - не место для веселья, а сессия - не время для веселья (перед этим мы слушали иванушек интернашионал).
Я, кажется, облажалась на контрольной, или, кхм, опростоволосилась, да, кхм, зато не облажалась на зачете по немецкому, потому что это было невозможно. Также мне был сегодня обещан еще один зачет, а в перерывах я умудрилась дописать эту ужасную работку про Черного. Она вышла все-таки шарлатанской, но мне не стыдно.
Дико болит голова, зато я приняла волевое решение идти завтра к пятой паре, а потом петь. Мне рассказывали, что в четверг на репетиции, когда они шли по коридору со свечами, выбежала злая женщина с вопросом "Кого хороним?" Сегодня она выбежала снова и в отчаянии закричала в телефон: "Миша! Миша, они опять пришли!"
Сегодня было дас вэрэ аллес с зовьетише форшер, это надо еще как-то сдавать, но хоть не будет полуторочасовых... я не могу это описать словами.

02:28 

Сегодня я как-то по-особенному не умная. Ну то есть: убежала после Люсии ни с кем не попрощавшись (вообще-то сбежала - улизнула из гардероба, как тропическая змея, ускакала, как высокогорный козел), а почему? А потому что меня все ненавидят-когда-видят. Это такой факт. Я полчаса рыдала из-за этого.
Потом я правда успокоилась старым добрым способом Брайана Кинни, а потом оказалось, что факт немного преувеличен. Я даже раскаялась. Какие все милые, подумала я. Но настало время подумать об изменениях рядов аблаута в новонемецкий период, а времени два часа ночи.
Это всё смешно, но вообще-то не смешно.

Люсия, несмотря на то, что я какая-то немного не такая, прошла чудесно. Меня раздражало многое до, и вот, после, а в процессе непосредственно подготовки: переодевания, вырезания текста, и во время самих песнопений - полнейшее спокойствие. Всё так красиво и правильно.
пока единственная фотография, которая у меня есть:
Золотинку по-дурацки нацепила, конечно.
Если сравнить с прошлогодней, то я там куда симпатичней и куда отстраненней. Надо обратно волосы отрастить. Я раньше думала, что короткие волосы придают мне солидность, но, кажется, это не так. А может так. Вероятно, я просто снова хочу быть похожей на ведьму.

18:24 

Моего просветления ненадолго хватило.
По бесячему предмету стилистика нужно написать нечто "Какой-нибудь там мотив у Саши Черного" (я не знаю, как это связано с предметом стилистика). Я хотела совершить шарлатанство, но шарлатанства не вышло.
Не знаю, что меня раздражает больше: предмет стилистика или словосочетание "мотивный анализ".

20:00 

Моя комната идеально приспособлена для того, чтобы разлагаться как личность: не вставая со стула я могу открывать входную дверь, дверцу холодильника и кидать в помойку чайные пакетики (и попадать!). Чайник стоит на полу рядом же, а если дома соседка, то звуком голоса можно открывать окно.

Я видела невероятно много шведов на один квадратный метр, но мне все равно плохо: сегодня отличный снег, но ужасный ветер, и у меня отмерзли уши, а потом я два часа лежала бездвижно и ненавидела мир. А эта шведская школа так запрятана, что еле доберешься, и очень неприветливые охранники, и непонятно как составленные списки. Ярмарка странная, а дети милые: большие пели, а совсем маленькие, из садика, просто сидели в колпаках. Они пели шведские песни, а потом неожиданно "В лесу родилась елочка".

00:57 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
23:50 

- У тебя есть мятная конфета?
- Есть
- А она...без лакрицы?
Я продолжаю поддерживать свою репутацию суровой северной женщины, которая с живет во льдах и завтракает салмиаком. Мне кажется, я должна написать сказку про лакричного барона, которого сначала все ненавидели, а потом тоже ненавидели, но не все.
Шведский писатель, который сегодня приходил, очень мил, а его рассказы немного позорны. Он считает, что они символичны.
Моя сказка тоже будет символична. В ней будет философская идея. В ней будут философские идеи всех философов мира. Это будет пессимистичная сказка.

Милый друг, я потеряла казенную наволочку, что мне делать?

01:56 

На улице апрель: настолько бесстыдно не зима, что уже даже не раздражает. Пахнет апрелем и солнце также светит; что ж, если в середине декабря должно быть плюс восемь, как было вчера, то пусть и будет. Мне, конечно, недавно предлагали подписать петицию против климата, но я не подписала. Точнее - это был "срочный призыв к передовой борьбе за климат".

Я оставила пакет с тетрадками и своими патрицианскими ручками в первом гуме и ушла на сорок минуть отобедать. Я думала, что отобедаю и пропущу пару мерзкой стилистики в обществе графа Толстого и экономистов, а потом буду слушать про Эдгара По. Но ноги понесли меня на проспект Вернадского. Я решила пропустить еще одну лекцию. Ноги понесли меня к кровати. Я пропустила все. Я проснулась полшестого с душевной болью от содеянного и потому поспала еще час. Мое расписание неделю билось, билось и наконец разбилось.
Не знаю сколько ночей подряд: не могу заснуть, встаю, пытаюсь что-то делать (дурное), оно затягивает, а потом три часа. Вчера я смотрела видео про трех испеченных старичков, которые оставили испеченную свинью в духовке, и читала с чувством раздувающегося самомнения датскую, норвежскую и нидерландскую википедию. На исландской самомнение сдулось и я легла спать. Недавно я читала тексты Катерины Юрьевны. Тексты Катерины Юрьевны поразили меня: в них теперь нет избыточности, и иногда даже можно что-то понять.

То, что я проспала весь день, зато привело к тому, что я могу относительно продуктивно что-то делать. Хотя завтра будет плохо, конечно.
У меня тем временем появляется какой-то задор, мол, надо что-то делать, чтобы уважать себя и купаться в самодовольстве. Ну неплохо - может, к сессии подоспеет; может, еще на что-то останется.
А, сессия.
расписаньице

В субботу будет ярмарочка в шведской школе, а на Рождество дойти бы до Малой Грузинской.
Всё хорошо.

00:34 

К нам все еще прилетают голуби: они перестали летать толпами, поэтому нет ни драк за окном, ни расхаживающих по кроватям птиц, но один белый, который прилетел самый первый, и его друг, которого он привел вторым, белый с крапинкой на голове, каждое утро садятся и ждут порцию гречки.
Я посмотрела нудный шведский фильм про джазовую певицу; кроме пары моментов, всё понятно с субтитрами. Ну да там легко, много песен и много английского.
Я читаю "Анну Каренину", из-за этого я проехала сегодня остановку. Есть такая песня: ю ноу Толстой, ай ноу Плэйбой. Я бы хотела быть человеком первого лица, но я человек второго лица.
Я надела сегодня серую кофту на замке, в которой сплю уже неделю, и вдруг поняла, что это, пожалуй, единственная вещь одежды здесь в Москве, которая была со мной и четыре-пять лет назад (не считая лицейских футболок и одного из шарфов) и я в ней сначала выводила вшей, а потом открывала - точнее не открывала - Америку. Меня это поразило. Меня поразило, что осталась именно она и только она (это сентиментальный элемент) и что я так скоропостижно загадила все остальное (это бытовой элемент). Так как я стремлюсь к рациональному бытию, я не стала плакать над ней и целовать рукава (вообще-то стала, но быстро опомнилась).
Я хочу в Екатеринбург, потому что знаю, что там, и в Берлин, потому что не знаю, что там. Здесь опять стаял снег, а трава под ним до сих пор зеленая. В этом году был чудесный сентябрь-октябрь, я наслаждалась филологией и собой, как сообщила недавно Григорию, который все-таки какой-то особый. Ну то есть. Я вот недавно играла в игру: проверь свою скорость, и мне сказали - вы улитка, а он не улитка и всюду поспел. Это не комплимент.
Я понимаю: надо сходить в культурное заведение и нарисовать какое-нибудь дурацкое полотно. Так-то те мрачные излияния уже не особо актуальны; со мной много говорят последние дни и шутят шутки. Еще хочется танцовать почему-то.

19:37 

Я вот сейчас подумала, что когда я буду очень старая, то даже если я буду еще не очень старая, все всё равно будут считать, что я очень старая, потому что подавляющее большинство будет 2000+, а я - такой один из последних останков двадцатого века, даже немножко его помнящий.

00:41 

Мне последние четыре или пять дней очень хотелось, чтобы мне кто-нибудь сказал, мол, не переживай, всё у тебя получится, делай как хочешь, через жопу, зато свою (ну и желательно кто-нибудь не с особым путем, я все-таки консервативна). Но пришлось сказать это самой, потому что никто мне ничего, конечно, не сказал, так что на данный момент я не представляю даже примерно, где я буду жить полгода в великой Германии и смотрю объявления разной степени подозрительности. Пока мой фаворит - флигель с голыми стенами 1898 года.

У меня все хорошо, но мне очень плохо. Это выводит больше всего, но я не могу, не могу, не могу, не хочу ничего делать, хочу лежать под одеялом, чтобы это одеяло поправляли и гладили меня по голове. Это вообще-то лишнее, но у меня, видите ли, хотения.
Пристаю к людям с дурацкими вопросами, кое-как делаю немецкий и лежу; ах, где мои семнадцать лет, а вот они, здравствуйте, давно ли мы с вами расстались, давайте заново, наш юный отверженец в плаще на утесе ну или там дите в углу с грязной тряпкой, не знаю. Я еще не в том состоянии, чтобы хватать алую ленту со стола и прятать в кулаке, пока не отобрали (хотя ни у кого в мыслях, конечно же, нет), но уже на пути, уже на пути.

Мне сейчас соседка рассказала про вампиров, а я ей про ворофилов - и все они почему-то из МФТИ. Это как-то сбило меня с линии трагизма.

Ну а так-то спонсор моих настроений в последние полторы недели - Федор Михайлович Достоевский, так что я ко всему прочему имею хотение пучить глаза и говорить страстные монологи, чтобы всем вокруг было стыдно и жутко. Но я их, конечно, не говорю, потому что мои хотения пока что перемежаются со смущением.

Соседка снова меня сбила: теперь я должна придумать ребусы из смайликов для ее дурачков на литресе. Перечисляю книжки, которые можно зашифровать, договорилась до "Превращения" и меня призвали к ответу, зачем я прочитала в пятнадцать лет всего Кафку. Поняла, что очень страшно звучит в глазах общественности фраза: "Ну одна девочка прочитала его дневники, и сказала - почитай, он как ты; и ведь правда как я".

Мне стало лучше, так что надо успевать спать.
Вместо страстных монологов скажу просто стыдное: мне зачем-то хочется, чтобы меня за глаза обзывали Машенькой.

20:53 

Посол очень высокий и очень солидный посол, вот просто с первого взгляда видно, что это человек-посол. Со второго, правда, начинаешь сомневаться, настоящий ли он посол. Он бедненький смущенно говорил по-русски (потому что пришел кто-то из ректората, талар инте свенска), подбирал слова, немного ошибался с видом душевной муки, его посадили на стул и первые полчаса не давали толком ничего сказать, разъясняя великолепие кафедры германокельтов и кафедры РКИ. - "Ах, - вздыхал посол, - Мне, наверное, тоже нужен курс русского языка..." - "Да какие проблемы, господин посол, - отвечали ему, - мы уж вам найдем преподавателя, обращайтесь". Господин посол прослушал круговое jag heter (господина посла поставили перед фактом, что он должен осознать, что студенты тут действительно по-шведски говорят), а потом ему показали фокус.
"Господин посол, сейчас мы будем пить чай, но перед этим мы хотим показать вам фокус. Фокус-покус".
Посол был в некотором замешательстве, ведь он всего два месяца посол в нашем отечестве - а наш факультет, он же даже особее, чем отечество.
Перед послом поставили кружку. "Это кружка. Она черна, господин посол! Но сейчас мы нальем в нее чай и!..." И на кружке проявилось изображение ГЗ. Господин посол был обескуражен таким чудом, чуть не хлопал в ладоши и причитал, что никогда не видел такого. Она была черной! А теперь картинка! Но там где нет кипятка - остались черные облака...
Господин посол пил кофе (а бородатый Стефан, который опять пришел, ничего не пил и сидел надутый), до него всё что-то пытались донести, но потом все же дали поговорить (вопросы) - а он решил оторваться и говорил полтора часа, так что Андерсу пришлось намекать, мол, господин посол, посмотрите на вашу кружку, она снова темная, а за окном-то тоже уже стемнело, господин посол.

Здесь лирическое отступление о шведских мужчинах, которое мы опустим ввиду надвигающейся на меня еще одной главы лейонйэрта.

Вчера в учебнике того же шведского был великолепный текст, я вообще всегда плачу от умиления над учебником шведского.
Текст (примерно): Я дальтоник, нас таких - восемь процентов. Я плохо различаю такие и такие цвета. (Далее перечисление дурацких ситуаций, как он надевал разные носки и как над его стилем хихикает жена). Но! Всё же некоторые цвета я могу различить - например, голубое небо и золотое солнце - те самые красивые цвета, которые есть на флаге Швеции.
Но вообще наш учебник никогда не врет. В нем написано, например: Швеция - овальная страна. Шведы гордятся своим правом свободного природопользования. И когда три недели назад приходил Стефан, он сказал между прочим: мы гордимся своим правом свободного природопользования! (а перед этим сообщил, что Швеция овальна).

Ну и мое самое любимое, конечно, из гимна: я хочу жить и умереть на севере.

00:18 

Зато ВНЕЗАПНО появились нормальные билеты Уральских Авиалиний и S7, так что у меня не будет еще одного увлекательного круиза на месте ноль тридцать восемь. И я немного успокоила свой гнев, когда увидела, но потом купила их оптом и теперь опять грустно.

22:13 

Я по-прежнему зла, у меня к тому же остро стоит квартирный вопрос, плавно перетекающий в философский. Спросила у Иосифа Александровича, но он изволит выражаться как пифия:
читать дальше
Есть уже три трактовки: что нужно смотреть в окно и больше ничего, что забыть о себе значит забыть о надеждах о космонавтах, что должно подарить чужой родине полтысячи евро. Первая трактовка моя и я клонюсь к ней.
Завтра придет шведский посол, надо делать очень много шведского на пятницу и всего остального, но я сижу и злюсь и ем бородинский хлеб с брис блю.
Зато зачетная сессия кончается двадцать шестого.
Зато - я бы сейчас поотдавала реверансы, но не буду.
Е.Р. сегодня проницательно заметила, что мы, кажется, не только на ее парах спим, но и по жизни спим и все проспали (потому что мы смотрели бараньим глазом и думали, есть ли в Египте орел). Кстати я так и не поняла, есть или нет.

00:57 

За мной теперь следят, и потому я должна выдавать ежедневно некоторое количество высказываний. Вчера я рассказала, как я ехала у туалета, а сегодня расскажу, как проснулась от кошмара. Это случилось вчера, в те три часа, когда я спала между парами.
Мне очень часто стали сниться сны, в которых я понимаю, что это сон и при этом - что он уже снился мне и как будто предсказываю и жду, что же будет дальше. Раньше я верила в это, а теперь не верю: кажется, то, что я уже видела этот сон, придумывается в его процессе, и всё обман.
Вчера мне снилось сказочное действо: нужно было найти свиток, а для этого повернуть рычаг, но вместо магии явился газ, и мы убежали с моим маленьким компаньоном, он недоумевая, а я в ужасе от предстоящих событий. Его матушка узнала об этом по фену, и ее волосы вознеслись вверх, а я знала, что все будет именно так и так карикатурно. Зачем-то был нужен бассейн с существами. "Они живут в рыбах," - сказали мне, и действительно, они ходили, а под их ногами плескались рыбы без воды, серые и скользкие. Я ступила туда, а потом попыталась передвинуться - и проснулась с криком, делая круговые движения бедром.

На самом деле, я очень зла, потому что мы считали по наивности своей, что в великой Германии люди думают головой, а они совсем не думают головой, и это даже не отсутствие мысли, а антимысль. Это я пытаюсь разобраться с жильем и безумными инструкциями по получению общаги. Или я не знаю. Или они воспитывают безоговорочную веру в Провидение. Или что. Но мои надежды жить на проспекте аллее Космонавтов за двести ойро рушатся самым дурацким образом.
Сегодня я проспала лучшую пару в неделю и встречу с человеком из шведского посольства, зато сходила на две кошмарных. Дочитала "Идиота", но от этого, кажется, еще более зла.

02:35 

Всё было так хорошо, а теперь я не могу заснуть.
Мне тут пишут в комментарии, что я должна описать, как я ехала у туалета. Не могу отказать милому другу.
Итак, двадцать семь часов тридцать шесть минут я ехала из столицы Урала в столицу нашей родины около туалета, место ноль тридцать восемь (верхнее боковое, с бельем). Когда я вошла в вагон полчетвертого утра, он был практически пуст, и всю ночь меня волновало, почему вагон пуст, а я все равно лежу на месте ноль тридцать восемь и в мои глаза светит лампа и дверь хлопает рядом со мной, а сквозь нее доносится журчание воды. Мучимая хотением, но также и нехотением, а в то же время хотением нехотения и нехотением хотения, я смотрела на то, как проход, удаляясь от меня, становится все темнее, и как отблески фонарей играют на голых синих полках, на которых никто не спит. Навряд ли за ночь придет столько людей, шептало мое хотение, но прынц шарминг учит нас, милый друг, что поддаться тьме легко, и потому я легла на место ноль тридцать восемь, повесила на жердочку около окна кулек с плесневелым сыром, чтобы он не покрылся новой плесенью, и попыталась занавеситься одним из своих платков.
Начинается сентиментальное путешествие.
Потому что пока я занавешивалась, то неожиданно вспомнила, как точно также мучилась от лампы и пыталась совладать с полотенцем или чем там еще и ничерта у меня не получалось, и! "И!", конечно, случилось раньше, и все это кучу раз уже было пересказано, и как я не понимала, что происходит, или слишком сильно понимала и читала потому в качестве успокоительного диалоги Платона.
Но дело ведь не в этом, мой друг (это хитрое обращение без эпитета), а в том, что я засыпала и плакала, и в тот огрызок суток бодрствования, когда я не отвлекалась "Идиотом" и не ела, то совсем раскисала, утыкалась в подушку на своем месте ноль тридцать восемь, и снова плакала, потому что мне когда-то помогли и смотрели на меня добрыми глазами, а теперь мне, во-первых, одиноко, а во-вторых очень стыдно. И эдакие картины рисовались.
Не стоит углубляться.

В черновиках лежит начатая запись, за двадцать шестое:
"И вот надо же было ехать за две тысячи километров, чтобы полторы недели - ну, помимо снега, холода и всего прекрасного - чтобы полторы недели в каком-то отупляющем тумане сидеть, превозмочь полтора раза, потом почти превозмочь превозмогание, а в итоге превозмогание превозмогания, на полном серьезе советоваться с весенним Бродским на медузе, и все это под прынц шарминг и подскоки с подворотом (-"зачем ты нацепила бабочку на майку?"-"нуу...эклектика - мое кредо" -"то есть ты считаешь свое поведение эклектичным?" - "нет, мое поведение идиотично, я про стиль одежды").
Смешно не это, а вот сегодня я говорила монологи-диалоги на всех доступных мне языках, и после колдовства над огромным шоколадным яйцом и гранатом и пятнадцати минут "Бедной Насти" (это были страшные минуты), все превозмогания неактуальны, я"
Я тогда читала книжку с мятным чаем в ночи и мне было хорошо, и это всё так, хотя потом с помехами.

Как-то печально вышло, а я хотела что-то веселое написать.
Ну. В Москве выпадает, а еще сюда сложно уезжать, а приезжать не сложно, даже и радостно. Мне нравится по-дурацки жить: спать два часа в поезде, проснуться в пять утра от мерзкого света и пихания билета в плечо, доковылять к семи в общаге, вызволить пропуск, сходить на первую пару, вернуться, поспать три часа, пойти зачем-то на пятую пару, попеть песни в белых балахонах, купить кефир, варить опять несчастную гречку, читать стыдноватые стихи Олега...Олега...не могу произнести... и иное.

Все ж таки надо спать.
Но - немного еще бессмысленности. В секретных тайниках пишут: вот надо чтобы Гера, но как бы и не Гера. И я долго смеялась, на самом деле, потому что у меня запрос звучит почти аналогично. В воздухе повисает немой вопрос.

21:19 

- Я человек с разбитым сердцем!
- И что теперь, конфетами в свой глаз плевать?

00:57 

Я хотела написать очередной сентиментал, но меня отвлекли налетом гомосексуалинки (ну как всегда) и онлайн-винопитием, правда, односторонним - я-то теперь ответственный студент и посещу завтра четыре, может быть, даже пять пар. Потом я пошла спать, но спать не могла, потому что у меня мысли параноика (в разные стороны) и потому что я сегодня проснулась в десять часов утра.

День какой-то дурацкий: всё время ушло на шведский и добычу еды. Я добыла кабачки в столовой, три картошки, которые мне вчера подарили, из холодильника, из него же морскую капусту и кефир, а кончилось все равно в итоге тем, что я сижу в ночи с батоном, кипятком и крошу себе крошки на постель.
А, нет, я еще доразобрала вещички; теперь, когда я выкинула три мешка макулатуры и тряпья, всё поразительно хорошо входит, и даже место остается.
Из одного забытого мною пакета выползло животное - наверное, то самое, которое истеричная первокурсница, которая весь конец августа и начало сентября писала мне проникновенные послания, приняла за "вы бы знали, сколько там было личинок моли!!" (в моих сухих, никого не обижающих бумажках, которые лежали себе в коробках под кроватью). А это была не личинка моли, а вполне себе симпатичный червячок. Хотя ладно, на самом деле, не очень симпатичный.

Вчера видела то, чего не видела вблизи уже очень давно - человека с юридического факультета. Человек с юридического факультета был девушкой с особенными бровями, в прямой черной юбке, белой блузке, солидном пиджаке и с папкой (вчера вообще много людей с папками - и мы три филолога с замызганными бумажками, которые к тому же не собирались проносить, или вообще без них; и, не сговариваясь, в шарфах). Человек с юридического факультета говорил: "Нет. Нет. Конечно, только снимать, никаких общаг в Берлине. Ну конечно, если там комнаты на одного, еще можно подумать - потому что когда ты живешь один, можно оставить в комнате свои вещи. А вдвоем - нет, нет, не обсуждается даже". И вот мне почему-то вспомнился зе тент и манипуляции с навесным замком.

Завтра нужно найти женщину Маргариту и успокоиться (или не успокоиться). Опять всё как-то так, но не так; ну это нормально, сегодня, например, совершенно случайно нашла свои кеды, про которые думала, что потеряла, на полке для обуви.

Мне тут опять говорят, что я человек-проблема, и вот, да, еще одна: отчего-то все время болит голова. То ли из-за того, что я глупенькая, а пытаюсь думать, то ли надо есть больше, то ли отдает глаз/спина/зуб. Я уже теряюсь в догадках, что из этого первоначально. Хотя когда поскакала сегодня и пошла на балкон пить чай, вроде полегчало.

Мой милый друг уверяет меня, что не спит до трех ночи, дожидаясь моих откровений, так что придется оборвать список бед.

22:03 

А ведь всё было бы по-другому - то есть, была бы и нервозность, и температура, и, возможно, неясные порывы - но не было бы этих мучительных интерпретаций в оставшиеся полтора года в лицее и год после и, что уж греха таить, случающихся до сих пор, не было б бесконечных вопросов себе, что же в конце концов во мне не так, и моей совсем постыдной навязчивости. Я бы сидела, говорила "дурочка, дурочка" (как после восьмого класса) и винила бы свой возраст и глупую голову - закрыв даже глаза на то, что обниматься с очевидно влюбленными девочками не совсем корректно.
Угу. Если б семнадцатого февраля три с половиной года назад не прозвучало "Не надо бояться, я твой друг, я тебе помогу" - а я в это зачем-то поверила.

Как-то грустно кончается мой день под одеялком.

doppelt-gemoppelt

главная