• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:41 

Мне последние четыре или пять дней очень хотелось, чтобы мне кто-нибудь сказал, мол, не переживай, всё у тебя получится, делай как хочешь, через жопу, зато свою (ну и желательно кто-нибудь не с особым путем, я все-таки консервативна). Но пришлось сказать это самой, потому что никто мне ничего, конечно, не сказал, так что на данный момент я не представляю даже примерно, где я буду жить полгода в великой Германии и смотрю объявления разной степени подозрительности. Пока мой фаворит - флигель с голыми стенами 1898 года.

У меня все хорошо, но мне очень плохо. Это выводит больше всего, но я не могу, не могу, не могу, не хочу ничего делать, хочу лежать под одеялом, чтобы это одеяло поправляли и гладили меня по голове. Это вообще-то лишнее, но у меня, видите ли, хотения.
Пристаю к людям с дурацкими вопросами, кое-как делаю немецкий и лежу; ах, где мои семнадцать лет, а вот они, здравствуйте, давно ли мы с вами расстались, давайте заново, наш юный отверженец в плаще на утесе ну или там дите в углу с грязной тряпкой, не знаю. Я еще не в том состоянии, чтобы хватать алую ленту со стола и прятать в кулаке, пока не отобрали (хотя ни у кого в мыслях, конечно же, нет), но уже на пути, уже на пути.

Мне сейчас соседка рассказала про вампиров, а я ей про ворофилов - и все они почему-то из МФТИ. Это как-то сбило меня с линии трагизма.

Ну а так-то спонсор моих настроений в последние полторы недели - Федор Михайлович Достоевский, так что я ко всему прочему имею хотение пучить глаза и говорить страстные монологи, чтобы всем вокруг было стыдно и жутко. Но я их, конечно, не говорю, потому что мои хотения пока что перемежаются со смущением.

Соседка снова меня сбила: теперь я должна придумать ребусы из смайликов для ее дурачков на литресе. Перечисляю книжки, которые можно зашифровать, договорилась до "Превращения" и меня призвали к ответу, зачем я прочитала в пятнадцать лет всего Кафку. Поняла, что очень страшно звучит в глазах общественности фраза: "Ну одна девочка прочитала его дневники, и сказала - почитай, он как ты; и ведь правда как я".

Мне стало лучше, так что надо успевать спать.
Вместо страстных монологов скажу просто стыдное: мне зачем-то хочется, чтобы меня за глаза обзывали Машенькой.

20:53 

Посол очень высокий и очень солидный посол, вот просто с первого взгляда видно, что это человек-посол. Со второго, правда, начинаешь сомневаться, настоящий ли он посол. Он бедненький смущенно говорил по-русски (потому что пришел кто-то из ректората, талар инте свенска), подбирал слова, немного ошибался с видом душевной муки, его посадили на стул и первые полчаса не давали толком ничего сказать, разъясняя великолепие кафедры германокельтов и кафедры РКИ. - "Ах, - вздыхал посол, - Мне, наверное, тоже нужен курс русского языка..." - "Да какие проблемы, господин посол, - отвечали ему, - мы уж вам найдем преподавателя, обращайтесь". Господин посол прослушал круговое jag heter (господина посла поставили перед фактом, что он должен осознать, что студенты тут действительно по-шведски говорят), а потом ему показали фокус.
"Господин посол, сейчас мы будем пить чай, но перед этим мы хотим показать вам фокус. Фокус-покус".
Посол был в некотором замешательстве, ведь он всего два месяца посол в нашем отечестве - а наш факультет, он же даже особее, чем отечество.
Перед послом поставили кружку. "Это кружка. Она черна, господин посол! Но сейчас мы нальем в нее чай и!..." И на кружке проявилось изображение ГЗ. Господин посол был обескуражен таким чудом, чуть не хлопал в ладоши и причитал, что никогда не видел такого. Она была черной! А теперь картинка! Но там где нет кипятка - остались черные облака...
Господин посол пил кофе (а бородатый Стефан, который опять пришел, ничего не пил и сидел надутый), до него всё что-то пытались донести, но потом все же дали поговорить (вопросы) - а он решил оторваться и говорил полтора часа, так что Андерсу пришлось намекать, мол, господин посол, посмотрите на вашу кружку, она снова темная, а за окном-то тоже уже стемнело, господин посол.

Здесь лирическое отступление о шведских мужчинах, которое мы опустим ввиду надвигающейся на меня еще одной главы лейонйэрта.

Вчера в учебнике того же шведского был великолепный текст, я вообще всегда плачу от умиления над учебником шведского.
Текст (примерно): Я дальтоник, нас таких - восемь процентов. Я плохо различаю такие и такие цвета. (Далее перечисление дурацких ситуаций, как он надевал разные носки и как над его стилем хихикает жена). Но! Всё же некоторые цвета я могу различить - например, голубое небо и золотое солнце - те самые красивые цвета, которые есть на флаге Швеции.
Но вообще наш учебник никогда не врет. В нем написано, например: Швеция - овальная страна. Шведы гордятся своим правом свободного природопользования. И когда три недели назад приходил Стефан, он сказал между прочим: мы гордимся своим правом свободного природопользования! (а перед этим сообщил, что Швеция овальна).

Ну и мое самое любимое, конечно, из гимна: я хочу жить и умереть на севере.

00:18 

Зато ВНЕЗАПНО появились нормальные билеты Уральских Авиалиний и S7, так что у меня не будет еще одного увлекательного круиза на месте ноль тридцать восемь. И я немного успокоила свой гнев, когда увидела, но потом купила их оптом и теперь опять грустно.

22:13 

Я по-прежнему зла, у меня к тому же остро стоит квартирный вопрос, плавно перетекающий в философский. Спросила у Иосифа Александровича, но он изволит выражаться как пифия:
читать дальше
Есть уже три трактовки: что нужно смотреть в окно и больше ничего, что забыть о себе значит забыть о надеждах о космонавтах, что должно подарить чужой родине полтысячи евро. Первая трактовка моя и я клонюсь к ней.
Завтра придет шведский посол, надо делать очень много шведского на пятницу и всего остального, но я сижу и злюсь и ем бородинский хлеб с брис блю.
Зато зачетная сессия кончается двадцать шестого.
Зато - я бы сейчас поотдавала реверансы, но не буду.
Е.Р. сегодня проницательно заметила, что мы, кажется, не только на ее парах спим, но и по жизни спим и все проспали (потому что мы смотрели бараньим глазом и думали, есть ли в Египте орел). Кстати я так и не поняла, есть или нет.

00:57 

За мной теперь следят, и потому я должна выдавать ежедневно некоторое количество высказываний. Вчера я рассказала, как я ехала у туалета, а сегодня расскажу, как проснулась от кошмара. Это случилось вчера, в те три часа, когда я спала между парами.
Мне очень часто стали сниться сны, в которых я понимаю, что это сон и при этом - что он уже снился мне и как будто предсказываю и жду, что же будет дальше. Раньше я верила в это, а теперь не верю: кажется, то, что я уже видела этот сон, придумывается в его процессе, и всё обман.
Вчера мне снилось сказочное действо: нужно было найти свиток, а для этого повернуть рычаг, но вместо магии явился газ, и мы убежали с моим маленьким компаньоном, он недоумевая, а я в ужасе от предстоящих событий. Его матушка узнала об этом по фену, и ее волосы вознеслись вверх, а я знала, что все будет именно так и так карикатурно. Зачем-то был нужен бассейн с существами. "Они живут в рыбах," - сказали мне, и действительно, они ходили, а под их ногами плескались рыбы без воды, серые и скользкие. Я ступила туда, а потом попыталась передвинуться - и проснулась с криком, делая круговые движения бедром.

На самом деле, я очень зла, потому что мы считали по наивности своей, что в великой Германии люди думают головой, а они совсем не думают головой, и это даже не отсутствие мысли, а антимысль. Это я пытаюсь разобраться с жильем и безумными инструкциями по получению общаги. Или я не знаю. Или они воспитывают безоговорочную веру в Провидение. Или что. Но мои надежды жить на проспекте аллее Космонавтов за двести ойро рушатся самым дурацким образом.
Сегодня я проспала лучшую пару в неделю и встречу с человеком из шведского посольства, зато сходила на две кошмарных. Дочитала "Идиота", но от этого, кажется, еще более зла.

02:35 

Всё было так хорошо, а теперь я не могу заснуть.
Мне тут пишут в комментарии, что я должна описать, как я ехала у туалета. Не могу отказать милому другу.
Итак, двадцать семь часов тридцать шесть минут я ехала из столицы Урала в столицу нашей родины около туалета, место ноль тридцать восемь (верхнее боковое, с бельем). Когда я вошла в вагон полчетвертого утра, он был практически пуст, и всю ночь меня волновало, почему вагон пуст, а я все равно лежу на месте ноль тридцать восемь и в мои глаза светит лампа и дверь хлопает рядом со мной, а сквозь нее доносится журчание воды. Мучимая хотением, но также и нехотением, а в то же время хотением нехотения и нехотением хотения, я смотрела на то, как проход, удаляясь от меня, становится все темнее, и как отблески фонарей играют на голых синих полках, на которых никто не спит. Навряд ли за ночь придет столько людей, шептало мое хотение, но прынц шарминг учит нас, милый друг, что поддаться тьме легко, и потому я легла на место ноль тридцать восемь, повесила на жердочку около окна кулек с плесневелым сыром, чтобы он не покрылся новой плесенью, и попыталась занавеситься одним из своих платков.
Начинается сентиментальное путешествие.
Потому что пока я занавешивалась, то неожиданно вспомнила, как точно также мучилась от лампы и пыталась совладать с полотенцем или чем там еще и ничерта у меня не получалось, и! "И!", конечно, случилось раньше, и все это кучу раз уже было пересказано, и как я не понимала, что происходит, или слишком сильно понимала и читала потому в качестве успокоительного диалоги Платона.
Но дело ведь не в этом, мой друг (это хитрое обращение без эпитета), а в том, что я засыпала и плакала, и в тот огрызок суток бодрствования, когда я не отвлекалась "Идиотом" и не ела, то совсем раскисала, утыкалась в подушку на своем месте ноль тридцать восемь, и снова плакала, потому что мне когда-то помогли и смотрели на меня добрыми глазами, а теперь мне, во-первых, одиноко, а во-вторых очень стыдно. И эдакие картины рисовались.
Не стоит углубляться.

В черновиках лежит начатая запись, за двадцать шестое:
"И вот надо же было ехать за две тысячи километров, чтобы полторы недели - ну, помимо снега, холода и всего прекрасного - чтобы полторы недели в каком-то отупляющем тумане сидеть, превозмочь полтора раза, потом почти превозмочь превозмогание, а в итоге превозмогание превозмогания, на полном серьезе советоваться с весенним Бродским на медузе, и все это под прынц шарминг и подскоки с подворотом (-"зачем ты нацепила бабочку на майку?"-"нуу...эклектика - мое кредо" -"то есть ты считаешь свое поведение эклектичным?" - "нет, мое поведение идиотично, я про стиль одежды").
Смешно не это, а вот сегодня я говорила монологи-диалоги на всех доступных мне языках, и после колдовства над огромным шоколадным яйцом и гранатом и пятнадцати минут "Бедной Насти" (это были страшные минуты), все превозмогания неактуальны, я"
Я тогда читала книжку с мятным чаем в ночи и мне было хорошо, и это всё так, хотя потом с помехами.

Как-то печально вышло, а я хотела что-то веселое написать.
Ну. В Москве выпадает, а еще сюда сложно уезжать, а приезжать не сложно, даже и радостно. Мне нравится по-дурацки жить: спать два часа в поезде, проснуться в пять утра от мерзкого света и пихания билета в плечо, доковылять к семи в общаге, вызволить пропуск, сходить на первую пару, вернуться, поспать три часа, пойти зачем-то на пятую пару, попеть песни в белых балахонах, купить кефир, варить опять несчастную гречку, читать стыдноватые стихи Олега...Олега...не могу произнести... и иное.

Все ж таки надо спать.
Но - немного еще бессмысленности. В секретных тайниках пишут: вот надо чтобы Гера, но как бы и не Гера. И я долго смеялась, на самом деле, потому что у меня запрос звучит почти аналогично. В воздухе повисает немой вопрос.

21:19 

- Я человек с разбитым сердцем!
- И что теперь, конфетами в свой глаз плевать?

00:57 

Я хотела написать очередной сентиментал, но меня отвлекли налетом гомосексуалинки (ну как всегда) и онлайн-винопитием, правда, односторонним - я-то теперь ответственный студент и посещу завтра четыре, может быть, даже пять пар. Потом я пошла спать, но спать не могла, потому что у меня мысли параноика (в разные стороны) и потому что я сегодня проснулась в десять часов утра.

День какой-то дурацкий: всё время ушло на шведский и добычу еды. Я добыла кабачки в столовой, три картошки, которые мне вчера подарили, из холодильника, из него же морскую капусту и кефир, а кончилось все равно в итоге тем, что я сижу в ночи с батоном, кипятком и крошу себе крошки на постель.
А, нет, я еще доразобрала вещички; теперь, когда я выкинула три мешка макулатуры и тряпья, всё поразительно хорошо входит, и даже место остается.
Из одного забытого мною пакета выползло животное - наверное, то самое, которое истеричная первокурсница, которая весь конец августа и начало сентября писала мне проникновенные послания, приняла за "вы бы знали, сколько там было личинок моли!!" (в моих сухих, никого не обижающих бумажках, которые лежали себе в коробках под кроватью). А это была не личинка моли, а вполне себе симпатичный червячок. Хотя ладно, на самом деле, не очень симпатичный.

Вчера видела то, чего не видела вблизи уже очень давно - человека с юридического факультета. Человек с юридического факультета был девушкой с особенными бровями, в прямой черной юбке, белой блузке, солидном пиджаке и с папкой (вчера вообще много людей с папками - и мы три филолога с замызганными бумажками, которые к тому же не собирались проносить, или вообще без них; и, не сговариваясь, в шарфах). Человек с юридического факультета говорил: "Нет. Нет. Конечно, только снимать, никаких общаг в Берлине. Ну конечно, если там комнаты на одного, еще можно подумать - потому что когда ты живешь один, можно оставить в комнате свои вещи. А вдвоем - нет, нет, не обсуждается даже". И вот мне почему-то вспомнился зе тент и манипуляции с навесным замком.

Завтра нужно найти женщину Маргариту и успокоиться (или не успокоиться). Опять всё как-то так, но не так; ну это нормально, сегодня, например, совершенно случайно нашла свои кеды, про которые думала, что потеряла, на полке для обуви.

Мне тут опять говорят, что я человек-проблема, и вот, да, еще одна: отчего-то все время болит голова. То ли из-за того, что я глупенькая, а пытаюсь думать, то ли надо есть больше, то ли отдает глаз/спина/зуб. Я уже теряюсь в догадках, что из этого первоначально. Хотя когда поскакала сегодня и пошла на балкон пить чай, вроде полегчало.

Мой милый друг уверяет меня, что не спит до трех ночи, дожидаясь моих откровений, так что придется оборвать список бед.

22:03 

А ведь всё было бы по-другому - то есть, была бы и нервозность, и температура, и, возможно, неясные порывы - но не было бы этих мучительных интерпретаций в оставшиеся полтора года в лицее и год после и, что уж греха таить, случающихся до сих пор, не было б бесконечных вопросов себе, что же в конце концов во мне не так, и моей совсем постыдной навязчивости. Я бы сидела, говорила "дурочка, дурочка" (как после восьмого класса) и винила бы свой возраст и глупую голову - закрыв даже глаза на то, что обниматься с очевидно влюбленными девочками не совсем корректно.
Угу. Если б семнадцатого февраля три с половиной года назад не прозвучало "Не надо бояться, я твой друг, я тебе помогу" - а я в это зачем-то поверила.

Как-то грустно кончается мой день под одеялком.

21:37 

Катерина Юрьевна предлагает посетить линейку первого сентября, "надо же как-то праздновать день знаний". Что ж, это выход - пока так, а дальше посмотрим.
Я отыскала "заметку про нашего мальчика", от которой так пищал В.В. - а она какая-то дурная, и я почему-то в одиннадцатом классе все еще использовала убогие инверсии.

заметка про нашего мальчика

А ведь это была очень печальная история: я пришла разбитая домой, потому что что-то как-то опять не то и уже невыносимо, потом поспала, стало легче - ну, передышка от навязчивых мыслей. Собралась что-то делать, зашла в почту, а там послание от МарьСанны: Маша, а напишите эссе "Что мне дал мой учитель", у вас это получится, как ни у кого другого!
Что за изощренное издевательство, подумала я. И что же мне дал мой учитель.
Мой учитель дал мне (опять же подумала я) скачущую от нервов температуру, проблемы со сном и почти что заикание, а также полную неуверенность в себе, в том, что я делаю, и в том, что со мной в принципе можно разговаривать - конечно, не специально, не вполне осознанно и, надеюсь, не со зла, но тем не менее.
Формат, судя по заголовку, (подумала я) предполагает "вы обучили нас ямбу и хорею, вы рассказали нам про дактиль и пеон, теперь мы знаем многое о жизни Фета и вообще знаний о писателях у нас вагон" - но писать такое рука не поднимается, отказаться неудобно, а если писать по-нормальному, получится излишне и ненужно искренно. Пришлось, как обычно, защищаться дурным юморком.
Потом оказалось, что это не просто какой-то текст, который никто не увидит, а материал для урфушной газетенки: это напечатали на бумаге и повесили перед гумкафедрой. В.В. бегал, причитал: ах, за что ты так меня ненавидишь!? ах! но это лучшее, что ты писала до сих пор.
Конечно (подумала я), куда до этого моим - ироничным, между прочим - эпистолярным изыскам, ведь тут - сразу ясно! - надо просто смеяться и уж точно не предпринимать никаких действий.

Больше всего бесит, что я (так кажется) прекрасно всё понимаю, и на его месте вела б себя точно так же, если не хуже.

01:14 

Вчера (позавчера? со среды на четверг) длинная, длинная ночь: моя уверенность в том, что мне нужны эти цирковые номера по вступлению в одну реку - уже, получается, трижды, опять покачнулась, а перед этим я плакала и придумывала особо пламенный монолог - аж саму проняло, так что мои слезы обиды плавно перетекли в слезы воодушевления от предвкушения, какое он вызовет восхищение - или пренебрежение - или даже отвращение!.. Новая фантазия о грязных тряпках, одним словом.
Потом ежемесячные боли - в этот раз как-то сильнее, чем обычно, долгие часы невнятных звуков из-под одеяла, хождений по коридору и неясных дум; зато что-то во мне переключилось, и теперь все мои проблемы решают не питтсбургские педики, а голос Бориса Гребенщикова.
Слушала, а заснуть не могла, и вдруг увидела фотографию. Смешно: я окончательно меняю местоимение только после ночных кошмаров и извиняюсь после фотографий не мною не для меня сделанных. И то, и другое, конечно, обоснованно и объяснимо, но какие случайности! Что я увидела ее в нужный, болезненный и умиротворенный, момент.
Это была единственная дельная мысль за ночь, на самом деле - радуюсь второй день; не знаю, правда, что с этой радостью делать, но так снова тепло, маленький зеленый цветочек. В кои-то веки делаю что-то правильное. И восторг, и как-то неловко, как прошлым летом. Я маленькая и не очень умная, но всё решаемо. Мне со шпиля светят светом, как хорошо, что он долетает.

22:08 

А это пусть просто находится здесь, как напоминание о том, что не надо соглашаться на сомнительные предложения женщины, у которой отца зовут Ричард. А лучше вообще не соглашаться ни на какие предложения.
письма Роста расшифровать непросто

17:23 

Позавчера везли кота, Даша отобрала у меня перевозку и тащила. Я говорила: отдай, тяжело же. Но она не отдавала.
Вечером была озвучена ее версия: Маша всучила мне кота, а сама пошла строить глазки мальчикам.
Невинное дитя, она еще не знает, что строить глазки куда удобней, если при тебе есть кот.
Сейчас к ней пришла подружка, и они суют мне под дверь любовные послания от имени Гоши и Васи. Мой милый друг, послания от черного ловеласа мне нравились намного больше! потому что к ним прикладывались товары

Филфак страдает, что до сих пор нет расписания, восклицает: ах, никакой организации!
А я уже третий год удивляюсь, что расписание появляется в августе, причем на весь семестр сразу, а потом почти не меняется. То есть не надо до начала октября подходить и искать в углу коридора коряво написанное расписание на следующий день, которое, пока ты идешь до дома, еще пару раз изменится.

11:19 

Вот вроде уж насколько я вписываюсь в гендерный стереотип, а в роли рыцаря все равно комфортнее, чем в роли прекрасной дамы. Мне гарантировали мое неиспепеление, и теперь я просто предвкушаю. Я придумала три номера: номер замедленного действия, номер "Символизм" и домашнюю заготовку. Осталось подобрать маскарадный костюм.

Кот доблестно преодолел все препятствия и прибыл домой.
В моей голове какая-то жуткая эклектика: по поводу магического театра "Степного волка", зеркала, в котором Галлер видел нескончаемые тени своих личностей, в соединении с перевоплощениями сейлор-воинов (особенно Сатурн).

"Шевели помидорами, дядя Гена, переезд еще не закрыт!" - сказал себе мой семидесятилетний двоюродный дед. Ничего более жизнеутверждающего давно не слышала.

22:12 

Наконец-то собралась и измазалась хной - но как-то не учла, во-первых, своих кривых рук, а во-вторых того, что мои волосы не такие светлые, как я привыкла думать. В итоге я теперь не рыжий-бесстыжий Огнегрив, а человек с непонятными медными прядями, неравномерно распределенными.

22:24 

:lol:
Нашла походный проигрыватель - с фонариком, а приятный голос объявляет "система включена" и "регулировка громкости"; последнее поверх музыки, и это совсем здорово звучит, можно регулировать и регулировать, лишь бы услышать снова тот голос. Нашла и включила, и первое, что он мне сообщил - что на земле ни капельки любви: это оказались кашинские завывания про свет в прихожей и завернутые краны (композиция "Уходя").
Учитывая, что перед этим я скорбно разглядывала косичку на своем шарфике, заплетенную всего-то позавчера, листала переписку, кололась об нее, но продолжала, и репетировала сентябрьский визит на поле - учитывая это, невероятно смешно, так что я крутила пируэты по всей квартире.

Когда я шла сегодня по Малышева (а там жара, и удивительно, насколько плохо я знаю город - увидела памятник Малышеву на Малышева и была озадачена), вспоминалась одна мерзота, а сейчас собственная же голова пытается меня обмануть и рисует одну за другой залитые светом картины - и так много, что я даже думала сделать список того, что я хочу не забыть.

Завтра - к непорочным стрижам, и я, пожалуй, останусь до понедельника. Хоть погляжу в художественные буквы, а то как приехала от киприотов, то одна незадача, то другая.

Я еще не достаточно взрослая, чтобы ровно общаться с ровесниками (глобальней совместного пьянствования и разбора каракуль) - и это не только о том, что не надо пренебрегать советами старших коллег о тридцатилетних мужчинах.

21:08 

Сны физиологических откровений: сначала мне с чувством и расстановкой втыкали нож под левую лопатку (предварительно обняв - да, смешно), и это было не больно, но очень неприятно, и еще - довольно сложно дышать; потом я переставляла головы: они отцеплялись, как от кукол, мне нужно было поставить себе мамину, чтобы куда-то сходить и с кем-то помириться - нужно сначала отцепить у другого, затем от себя, в момент без головы всё равно что-то видно, кажется, оставалась кость, но дышать тоже трудно, и мысль только о том, что надо скорее, скорее натянуть на себя другую голову, потому что сознания осталось ненадолго, а натянув, очень важно попасть в дырки для носа и глаз и закрепить. Потом, правда, всё поменялось, и я смотрела из своей головы на свою же спину и тыкала в нее, а мама почему-то пришла извне, и пришлось всё объяснять: мол, поменяла, потому и потому.

Перед этим всем я играла Корделию - но это был странный спектакль, и никто не знал, как играть. Меня убили не в конце, а собственноручно Регана с Гонерильей, шепнув перед этим, что надо бы изложить речь. Но я уже падала, и пришлось излагать речь лежа - саму речь я не знала, а потому придумала убогое четверостишье. После этого спектакль застопорился, никто не знал, что делать, я лежала, перемещалась по окружности, зрители ждали, выбежал режиссер, спросил, мертва ли Корделия, я помахала рукой, сообщив, что да, вот я, лежу, режиссер извинялся, говорил - нам всем надо подумать, а потом пошел продавать программки.

Я просыпаюсь который день, а у меня кружится голова. Я лежу под одеялом, никуда не хожу и изредка тянусь к книжке. Наверное, если б у меня была вечность, я бы всю вечность так и лежала - но вечности нет, и мне всё шепчут на ушко, как же, как же, как же можно так бездарно проводить свою короткую жизнь.

12:45 

Кампаний не начну: ожидаемо, а помимо лени еще и помехи. С другой стороны, это всё ждет до сентября.
Хотя на улице будто бы дождь и как будто бы осень: дождь и осень в Екатеринбурге, да это же!... Я вот в феврале писала, мол, как хорошо, что уехала - иначе б застряла. Сегодня подумала: а может и нет. Живи я тут, хотела б или нет, а появлялись бы новые ассоциации - теперь же я приезжаю в законсервированный город, течет река Исеть, а мне семнадцать лет, всё вот это вот. И целый спектр идей - вплоть до того, а не пренебречь ли мартом.

Я тут позавчера в ночи хотела написать изобличительное.
Не стоит ли признаться, - хотела написать я, - что мне доставляет определенное наслаждение хотеть в лицей, но ставить преграды и себе запрещать. Говорить: к чему!? (трагично). На самом-то деле, действительно ни к чему, никому это не надо, мне, пожалуй, тоже, да и стыдно барахтаться в этом всем третий год, если считать с выпуска, и не хочу знать который год, если считать от другой точки. Мысль была следующая: вероятно, если признаться, не побоявшись закрыть глаза на оговорки, вроде "всё не так однозначно", вероятно, эти циклы хотения-запрещения с упиванием собственным позором как-то хотя бы сократятся, и я перестану наконец страдать херотой.
И вот я призналась, а идет дождь.
Ничего. Повторение мать учения.

У меня есть позавчерашняя запись с телефона, время от времени переходящая в пасквиль:
"Заснула вчера около шести, а легла около пяти - хотя в десять нужно было вставать. Тут впору воскликнуть, мол, великий Гудвин, где же мои мозги? Но вчера я рылась в старых фотографиях, чтобы проверить один тезис, а наткнулась ко всему прочему вот на это -
читать дальше
И как-то я больше ничему не удивляюсь, и все вопросы излишни.

Сижу на автовокзале, жду Лиду. Успели традиционно ругнуться, а я - традиционно всплакнуть. Неделю назад я вывела итог из моих поездок и поездочек этого года - Лида самый худший и одновременно самый лучший попутчик. Тотальная неорганизованность (реальная и та, которую я по умолчанию жду) в противовес "Где Швангау?", "Черт, мы выпили сувенир", вскрытию дыни расческой и др.

Тут гадкое солнце и женщина, которая, судя по всему, обзванивает страну. А я так радовалась вчера, что в екб сумрачно, облака и почти что дождь. В свитер вырядилась, обмоталась шарфом.

Г.Г. вдруг собрался приехать. Это хорошо, но рушит мне все планы; с другой стороны, тут наверняка ждут полчища женщин, так что прогулки под луной лягут не только на мои плечи, и мне не придется делать по двадцать километров каждый день. Вообще, это действительно хорошо, а то я уже вовсю занимаюсь мифотворчеством: с чрезвычайно положительным посылом, чрезвычайно отрицательным, а иногда просто с чрезвычайно странным посылом.

Вот настал миг, когда мы должны были встретиться с моим милым другом. Но мы не встретились - и я отчего-то не удивлена. Однако у меня есть лакрица, лукум, оливки и четыре бутылки темного пива - могу ждать хоть вечность".

Тут бы еще много всего написать: про подтверждение вывода, про то, как я от голода вдруг вспоминаю свою молодость, прячусь в углу, делаю домик из пледа, чихаю куда не надо и очень расстраиваюсь; про звездное небо над головой и меня внутри одеяла; факел, вытащенный из грядки, который не нужен пусть даже он будет огромен и как я несмотря ни на что все равно наступаю в лужу и возвращаюсь с ледяными ногами вся в грязи, и что холодно, почти морозно, на щеках ощущается как январь, а еще пруд с нашими попытками петь - и я вдруг хочу в лес (хотя не вдруг - я десять дней думаю о Белорецке).
Позже; через час надо оказаться под дланью Ленина, а я еле-еле встала с кровати.

16:54 

Вот не знаю: мне то ли смеяться, то ли смеяться громко.
В общем-то, я уже посмеялась тихонечко в ладошку, пока шла по солнечной плотинке: весь день солнце раздражало, а тогда, удивительно, нет. Вчера был цикл "Король и разбитое сердце", а сегодня "Плевок в душу королю", это бы объединить с фантазией о ливне, взломе двери и грязной тряпке - получится отлично. И эпиграфом: "Не оберется проблем в королевстве тот, у кого король не король, а кот".
И сидела я на одинокой скамейке, и играла в игрушку про золото партии. Я пыталась оскорбиться, но оскорбиться не вышло: какие-то абсурдные вещи происходят, что я даже бровь не в силах была поднять. Сейчас-то моя тревога растет, но больше от того, вдруг рецидив июня, и пломбирными бегами дело не кончится.
"Вообще-то это не остроумно," - подумала я, и тут же сообщила эту мысль (когда еще пыталась оскорбиться). Но сейчас я передумала - это остроумно донельзя, потому что вытащило меня из моих мифологических бредней. Вряд ли об этом думалось, но сработано великолепно.

18:53 

Нет, я понимаю в принципе, в чем дело.
Не совсем так. Скорее: в чем ближайшая причина. Ну конечно же, я вчера подержалась, а также мотив поцелуя башки сразу-то не сообразила, что произошло, но где-то к вечеру накатило, а к утру, помимо того, что поэт души, прозаик тела обрел определенный вектор, затуманившийся за полтора месяца, помимо этого - очевидно, повылазили наиболее беззащитные куски меня, скуля и просясь на ручки. И все бы ничего - но как назло, именно сегодня те самые прогулки под луной, на которые я рассчитывала и в которых видела залог того, что хоть какая-то моя деятельность не затухнет: увы! горе тебе, заносчивый котик!

В итоге: я порывалась читать, а не вышло. Сижу, рассылаю дурные четверостишья о короле и разбитом сердце. От скуки и грусти изобразила изображение. Надо было еще достать пианину и устроить вечер всесторонне недоразвитых.
изображение, пусть уж будет

doppelt-gemoppelt

главная