• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:46 

Кажется, надо ложиться спать, не дожидаясь десяти или одиннадцати, иначе "сутки ненависти" сожрут меня изнутри. Правда, я уже не очень-то хочу спать.
Я ступила сегодня на русскую землю - и это далось нелегко.
Из хорошего за день: не померла в облаках.

02:17 

И победитель в номинации "К чему бы это":
"Во время самой прогулки Андрей Михайлович нашел листик - желтый, теребил его, ходил с ним, а потом начал жевать" (восемнадцатое сентября 2011)

А также, пользуясь случаем, хочу передать привет определенной части моей аудитории.

01:27 

Настолько всё бездеятельно, что хоть памятник ставь: за два дня я начиталась всякого (по большей части по принципу "найди забор, где написана кака, и страдай"), сожгла свисток от чайника - чайник с утра его выплюнул, а днем я искала его на полу и всюду (под котом не искала), а он оказался около огня и благополучно потрескался с печальными ароматическими последствиями; отнесла замызганное пальто в химчистку, где женщина в огромных очках сначала скептично разглядывала следы моих попыток пришить пуговки, а потом долго утешала, что я не одна такая на свете, так что не надо стесняться этого безобразия; также я проиграла битву с промышленностью за адекватный сплошной купальник - зато у меня теперь есть чорный раздельный, чорная кепка, чорная майка, почти что чорные очки, и я излучаю собой крутизну. Добавить волосы, которые после стрижки оказались короче, чем я ожидала - и вовсе настоящий уралмашевский поцык.

Немного читала Стерна, но со вчерашнего вечера опять переключилась на старые дневники - куда увлекательней, надо признаться. Такое ощущение, что я за лето перечитаю все тетради. Сейчас - четыре штуки, два за лето перед девятым классом, один вялотекущий в течение года и лето после, один - сентябрь десятого, когда была взлелеяна идея. Интересно: в том году посмотрела на них, полистала. разложила по порядку и забыла, потому что недавние болезненно, а давние скучно. В этом всё иначе совсем - грешу на потрясения последнего полугода (сами они и плюсом факт Г.Г., который вроде как пять лет назад был засвидетельствован, а теперь засвидетельствован снова, и надо как-то эти факты соотнести; а пять лет назад - это до всей этой дребедени, которая обычно меня волнует, и потому концентрация на совсем другом периоде, а от него уже - дальше) и на формальный свой возраст: хоть сколько разглагольствуй про незначительность чисел, но двадцать лет после бесконечных -надцать - как-то неуютно, и возникает ощущение, что эту информацию нужно как-то обдумать.

Слишком много всего и слишком поздно - на часах, в смысле.
Тут надо бы про мое расстройство: нашла в записях много поразительного про дорогого Александра (подзабыла уж его великолепие) - долго смеялась и поднимала бровь (иногда две). Он, оказывается, не просто расхаживает по нашему миру со светоносным факелом с проповедями о добре и всепрощении, но и поступает как истинный учитель (впрочем, почему "как"!) - и не прощает ученику каждый не выученный урок. Не выученный урок, судя по всему, в отсутствии принесенных жертв во имя факелоносца и великой любви, Под выученным уроком подразумевается фантастическая метаморфоза из барыни в хорошую девочку с пробудившимися чувствами (какими, правда, не ясно - любыми ли или строго определенными). Итого мы имеем: поразительный эгоцентризм и поразительное самомнение, настолько дурно замаскированные, что смешно. Но расстройство не в этом.
Пересказала златокудрому; и я, конечно, сразу понимала, что близка к провалу, но потом провал настал и вместе с ним расстройство.
И не то чтобы нужно было, чтобы господин А осудил господина Б, это ни к чему, но я втайне надеялась, что господин А, благодаря почти что гротескной форме (потому что мне это всё - действительно дико), найдет господина Б. в себе, и... - ну а дальше сюжеты книг про пионеров. Я, в общем-то, тоже мечу в великие педагоги, но как было многократно замечено - я лажаю, я лажаю всю свою жизнь.

14:30 

Предварительная режиссура: к двадцати шести годам Л. планирует закончить беготню по факультетам, а я, возможно, закончу свою беготню. Это будет 2021 год, тринадцать лет от 2008, и мы будем вдвое старше, чем тогда.

Теперь снобизм. В Богдановиче умиротворенно первые несколько дней, а потом совсем не умиротворенно. Зато я, кажется, поняла, чего жду от высшего образования - чтобы в шестьдесят лет думать не только о рассаде и кормежке внучков. Не то чтобы это связано напрямую, но я надеюсь, оно увеличит мои шансы.

В одиннадцать лет я написала себе письмо, где просила не тосковать "о времени прошедшем" и своем детстве, потому что, дескать, здесь все не так хорошо, как мне теперь кажется. Я помнила об этом письме и примерно помнила его содержание, и, конечно, сама многократно производила эту мысль, когда умиленно листала тетрадки, однако успокоилась только когда увидела ее (мысль), написанную крупными аккуратными буквами отличницы. Очень предусмотрительно. Мне, конечно, и кажется , и хочется даже поспорить, но все же больше права судить у субъекта, а не наблюдателя.

23:27 

Я уехала к непорочным стрижам: это двояко.
Я наблюдала родственников в количестве десяти штук (но недолго), наблюдала дождь и зелень, читала "Рудина" и жарила адыгейский сыр на шампуре. Кусок сыра упал и скончался в углях, в электричке сегодня творились какие-то совсем невообразимые бесчинства: мужчина, изображающий то ли иностранца, то ли юродивого - с песней и кепочкой, распродажа православных календарей, ручек для сочувствующих и - уже традиционная - "ничейная страна противоречий".
Но: говорили нам, не читайте советских газет. В совокупности со стрижами они дают то, что во мне вновь болезни всего света - и даже если их пока нет, будут. Зато я придумала мотивацию: успейте эмигрировать раньше, чем рак эмигрирует в вас.

Лучшее: "Тамара Ивановна, да вы не волнуйтесь, у нее же совсем нет порядочности, она если сюда и приезжает, то только потому, что сама хочет, а не потому что надо. Да. Никакой порядочности. Это пробел в воспитании, да" - папа зачем-то внезапно уверяет бабушку в искренности моих намерений. Кажется, он мне льстит.

Даше двенадцать лет, и это очень интересно. Она, кажется, все-таки поживее меня, но отличия, скорее всего, в основном внешние. Надо приглядеться. То, что я вижу в своих дневниках этого возраста не очень соотносится с внешними проявлениями того, что есть моя сестра: я имею в виду какие-то общие критерии, вроде фантомной "глубины восприятия". Я не могу судить о том, как вела себя я: просто не знаю, как это выглядело со стороны и как бы это выглядело в моих нынешних глазах; вопрос, собственно, насколько поведение не соответствует - ну, скажем, сознанию. Во мне начинает расти скверна отказа в разуме людям лет до пятнадцати-шестнадцати, и, разумеется, со временем рубеж будет перемещаться. Очень важно это сейчас разрушить: я уже разрушила немножко позавчера, опять порывшись в архивах - во-первых, своими стишками десятилетней давности (там мудрость мира) и записями, скажем, зимой седьмого класса (не только этими, но в эти я сильнее всего углубилась): последовательно и логично, несколько даже занудно, но в целом разумно, много проговаривается того, что сейчас я бы сочла излишним философствованием - ну так может потому и сочла бы, что в тринадцать лет это проговорила. Но одного примера не хватает, так что надо приглядеться; к тому же, и правда интересно: каюсь, не в последнюю очередь потому, что есть подозрение, что мы похожи больше, чем кажется. Еще один аргумент в пользу отсутствия у меня родных детей: это будет почти полностью эгоистичным актом саморефлексии.

Про масштабное ползание по тетрадям тоже надо бы: я, кажется, очень многое поняла и - пошлость, но что же делать! - приняла и простила.

01:00 

фрагменты

Мои немногочисленные социальные контакты в диалогах:
- Давай я приду сегодня, только что мы будем смотреть?
- Можно смотреть на меня.
- Ну нет, я не хочу комедию абсурда.

- ..."Скромное обаяние буржуазии"
- Какая гуманитарщина!
- Это классика мирового кинематографа, вообще-то.

- Вот что мы в детстве ругались? Зачем?
- У нас был конфликт интересов!
- Зачем? Можно же просто лежать, иногда менять комнату и чесать языком.
- Ага. И хорошо. А то - танцы, списки дел!

подсказка
+ душераздирающий мамин рассказ про эротическую комедию ужасов в девяносто втором году

(Кот смотрел на меня сейчас с одной стороны с безграничной тоской, а с другой - зловеще. То есть: молча и неподвижно. Выключила свет, чтобы этого не видеть - так теперь еще хуже, глаза светятся).

Неожиданные факты, обнаруженные при копании в архивах:
а) На "выпускных фотографиях" из начальной школы я почему-то выгляжу чуть ли не старше, чем сейчас, и гораздо симпатичней. С таким лицом можно изображать Тадзио даже без шутовского облачения в голубые шорты.
б) У меня есть фоточка на фоне ГЗ - за третий класс.
в) Невероятные половые приключения Марии начались не в тринадцать, а в десять лет: пацан Максимка спал в поезде на верхней полке, слез и решил не возвращаться - лег на мою и возложил на меня свои ноги. Этому есть документальное подтверждение, сделанное заботливой рукой Ольги Владимировны. И, что удивительно, мы ехали не из Петербурга.
г) Критика гендерного неравенства десятилетней давности, так и не поняла, мое или катино (вроде ее):
Поэтов много я знаю -
Почти все они мужики.
А как же действовать бабе,
Если пишет стихи?
(есть продолжение, но неинтересное)
д) После седьмого класса зачем-то совершили с Лидией (видимо, от большой скорби) программу "Ваше дитя". Я там не очень умная, а Л. очаровательна, в неясно откуда взявшемся сером пиджаке, с детским лицом и картавостью. При этом совершенно внятные ироничные (насколько это возможно) предложения: я уж не помню, мы их заранее писали или нет.

12:24 

Вдруг хочется в лицей - хорошо, что июль.
Надо в Москву будет поехать вовремя, а не как обычно через неделю после начала семестра - чтобы не было сомнительных соблазнов.

00:02 

Вчера счастье привалило: за два с половиной года не произошло никакого ужаса, обошлось даже без сверления; неясная пломба, которая прикрывает почти что пульпит, стоит как стояла, и боли мои, видно, совсем фантомные (говорят, это всё восьмой зуб, на который велено было не обращать внимания). Со мной вытворяли всякое: облачили в шапочку и обмазывали зубы дрянью, а потом еще одной дрянью, кололи штыками и полировали камнем. Похихикали, показали пластиковую челюсть и отпустили с богом до января. Это что-то невероятное, что я сначала до семнадцати лет прожила в неведении о том, как лечат зубы с анестезией, и то это неведение вылилось в пять несерьезных и один серьезный кариес (не так уж много), а теперь за два года ничего не произошло. Как минимум, это экономически выгодно.
Я перед этим два дня лежала в трагической позе и разглагольствовала, что меня ждет операция и золотой зуб - теперь даже неловко как-то.
А дни ускорились: я вчера случайно встала в семь, но все равно очень быстро, после "операции" так и вовсе: ну да я зачем-то читала Фицджеральда, а потом новости вперемешку с фемпабликами - видимо, чтобы не терять задора. Впрочем, игру про рукопожатного либерала я так и не выиграла.

Я хожу по Уралмашу и - не знаю уж, чье влияние - смотрю на названия улиц. Обнаружила, что существует улица Достоевского и что, прожив тут пятнадцать лет, я не могу сказать точно, на какой улице нахожусь в тот или иной момент: никогда не интересовалась. Я знаю, что есть улица Победы и улица Восстания (правда, не уверена, параллельны они или перпендикулярны), что где-то есть улица Индустрии, и почему-то все всегда ставят ударение на у, недалеко от нас - улица Ломоносова (только вчера соотнесла ее с конкретным куском дороги), а еще есть Проспект Космонавтов, он большой и там метро. Уже пять лет рядом с домом - перекресток Коммунистической с Б.К., и я так и не смогла запомнить, какая из них где.
При этом: я помню всех кузнечиков, нарисованных на "Детском мире", знаю, как повернет дорога у седьмого дома, и как она будет поворачивать потом, если идти - да хотя бы к метро; все качели и все впадины для луж, желтый забор в выпуклый квадрат с огромной надписью "64", как будто даже расстановку деревьев. Где я ходила тринадцатого марта 2009 года (правда, это уже Эльмаш, по ту сторону проспекта) в снегах с еще не прочитанным посланием, но уже не в моем кармане, и где - девятого мая 2007, с дудочкой и шариками: деревянный домик чуть позади, а две неудобных скамейки в высокой траве, и напротив раньше было маленькое поле в одуванчиках, а сейчас неясного рода магазин. Если дальше идти, то справа - кажется, вечная Роспечать с неизменно потрясающими артефактами, а слева - такой же вечный киоск с мороженым, где до сих пор продают этот яблочный фруктовый лед. Напротив - "Живое слово", хранилище тетрадок, над которыми я чахла, выбирая, какая же подойдет лучше всего к моему гениальному духу, а потом ко всеобщему стыду шла в другую комнату и покупала "Котов-воителей". Здесь же - поликлиника, и, и, и, можно писать бесконечно, перечислять, вспоминать: из-за каждого угла выскакивают сюжеты. А если расширить пространство на весь маршрут восьмого троллейбуса!...
В том году, на практике в приемке, мужчине русскому литературоведу стало скучно и он решил, что будет забавно приставать ко всем с вопросом, в каком батальоне служил Пьер Безухов - и забавлялся до тех пор, пока кто-то из французской группы не ответил ему, что помнит, как Пьер про душу свою бессмертную говорил, а уж в каком батальоне служил - не помнит.
То же самое.

И да, Богданович.
Богданович на стиле: шансон в электричке, бабушки с растительностью и дети с бабушками, и другие бабушки - с сумками и мороженым за двадцать рублей. В саду - древняя попса, сосед напротив, который раньше посещал нашу баню, а теперь его внук оккупирует балкон и качель на цепи, а его внучка (или дочь?) везла меня в семь лет на велосипеде сзади и уронила на камни, и была кровища и рана. Немного китча: Валентин раздобыл где-то целый рулон пленки с изображением Валерии и наклеил одну из Валерий на вход в домик. "Она мне устраивает концерты," - сказал он. И много еще чего сказал, как будто конспектируя словесно всю свою деятельность, не особо связно, иногда абсурдно. Хотя апогей его славы, конечно, давно миновал, и уже ни пьяных криков "Я - Валя!", ни космических одежд.
Там много земляники и жимолости, а малина в этом году, говорят, замерзла. Новая огромная теплица и нечто, называемое плацкарт: матрац, постеленный на деревянную поверхность, выступающую из стены бани. От бани в этот раз почему-то ужасно колотилось сердце, а потом кружилась голова.
А вообще: тоже, из-за каждого угла, почти что каждый предмет. Я очень сентиментальна последнее время.
Второй этаж - я там сидела в двенадцать-тринадцать лет и пыталась что-то писать, обклеивала стены письменами, а перед этим вбивала гвозди для фотографий с лосем. Когда нет меня, там живет лук, а еще раньше жили старые журналы, но, похоже, их сожгли. Там мягкие медведь и лев: у медведя пустая голова, по которой можно стучать, а лев не чесан долгие годы. И почему-то там же - лис с голубыми глазами; должен был быть с синими, но того коварно выкрала К., подменила, если можно так выразиться - сразу же, как нам их подарили. На улице - цветок из прибитых пробок - мое творение десятилетней давности, и человечки из шин, которым я рисовала брови. Разноцветная беседка, в которой с некоторой пикантностью висит люстра из черной ткани с галантными узорами.
Роооокицанская - и там тоже. Бусинки, запонки, калейдоскоп, а еще оказалось, что белый пластмассовый конь, с которым я играла, был не единственным, и есть еще один, которому мама, будучи отчаянным чадом, вспорола гриву и засовывала в его чрево копеечки.

00:32 

Нет ничего позорнее моих стихов, написанных в четырнадцать лет, кроме, конечно, моих стихов, написанных в тринадцать лет.

02:27 

Внутренний ботан плачет, воет, рвет волосы, страдает и мечется, говорит: нельзя сдавать зарубу по кратким содержаниям и чужим билетам, это недостойно человека и гражданина, ты вырастешь неучем, да и вообще - не сдашь, ты даже не можешь выговорить название романов Смоллетта. Но, право, - отвечаю ему, - Ведь полфилфака так сдает, и вообще - я отличаю Марино от Мариво, что еще надо-то, и у меня были дела: я, как сказал мой милый друг, постигала себя и мир! Ботан ухохатывается, потому что нет дел важнее лирики Гёте. Я ему почти верю, и даже соглашаюсь с гневными воплями, что после экзамена надо что-то читануть, хотя бы немцев.
Как-то всё очень грустно, а что-то делать бессмысленно.
Наварила киселя, смотрела мультики, бегала с водяным пистолетиком :facepalm:

03:58 

На будущее: изничтожать информацию о бывших любовниках и научных руководителях непозволительно. Вот я удалила в прошлом семестре на радостях папку "Джульетта", а там были Опиц и Грифиус на немецком, поди даже с подписанными словами. Читать на немецком сейчас времени нет, а в русских переводах одна любовная лирика.
Завтра, с утречка - "Вольпоне" по-диагонали, две пиесы Мольера нормально и "Самсона-борца" как дурачок. Можно еще с "Критиконом" попробовать что-то сделать.

Господин Логау Фридрих фон молвит:
Вот, что мне всего милей
В горестной юдоли сей:
То, что время быстротечно
И вселенная не вечна.

Вчера-таки сдала немецкий на пятерочку, но так и не поняла, что это было. Позорище какое-то, а не заведение.

14:38 

Мне снилась игра пэкман, только пэкман был красный, похож на беса, и его звали Жан-Жак Руссо.

А потом - три братца, один был увешан побрякушками и похож на тюбингенского, второй как будто Г.Г., а третий непонятный. Они устроили что-то с рассыпанием деталей и плясками, и сказали: "Вообще-то, научные представления полегче цирковых. Эти бедняги завтра выступают". Я собралась уходить, а мне "Прощай, Офелия, и твердо помни, о чем шла речь!" И вслед: "Засыпь хоть всей землею деянья темные".

04:33 

Вуатюр - Превращение лосины в розу.
Люсины, на самом деле, а я уж обрадовалась.
А ведь лосина в розу - это, в какой-то мере, даже трагично. Как минимум, тянет на социально-бытовую драму, а там и до философской недалеко.

02:18 

"Иди готовься, - сказал мне Г.Г., - а то у меня смутное предчувствие! у тебя могут быть проблемы на экзамене!"
Ну что же ж вы, Григорий Георгиевич! Я и без предчувствий знаю, что они будут. Впрочем, я заключила с собой сделку: сдам на пятерочку - буду заниматься летом, потому что взыграет совесть, на четверочку - потому что взыграет гордость, на троечку - потому что жадность.

Немного о несправедливости мира.
Вчера я оседлала багет (он был в обертке, а потому не пострадал), повязала на него шарф и играла в лошадку. А мне сказали: что же ты делаешь? зачем? И не стали со мной играть. А сегодня я подвергалась атаке ручками посредством плевков при помощи металлической дуги. И ничо. И нормально.

Надо спать, но я не засну. Перечитывать свои безграничные письмена про обезьяну в сюртуке сил нет, а ничего другого все равно не залезет в мою головушку. И страшно подумать, что начнется, когда я буду готовиться к зарубежке и осознаю.

02:20 

Уважаемый листик, раз уж вы теперь листик - ну и будьте листиком, что ж вы. Что вы противитесь ветерку, вам же нравится, вы же - как бы так выразиться...ну листик вы, в общем. На ветке висите и колышетесь.
Было мне как-то сказано, что я одуванчик: это было к тому, что я худая и тонкая и надо кушать, но одуванчик же тоже колышется, а потом разлетается - вот и разлечусь. Это мрачный исход событий. Сконцентрироваться если на множественности этих парашютиков - что ж, зеркало и зеркало зеркала, ну да это давно известно. Хотя: я ж неповоротлива и вылита словно в форму - защита, полагаю, знаю же, как легко разлететься.

Я не знаю и не понимаю, что делать, когда вижу этот идеализм-максимализм - особенно, когда он так выразительно нежизнеспособен (точнее, жизнь при нем - и ладно бы моя): недоумение и бессилие. И то ли идти в противоборство, то ли ждать.
Ну вспомни себя в тринадцать лет: ты ощущала невидимые нити на расстоянии двух метров, делала заявления, которые не в силах расхлебать до сих пор, изводила себя за десять дней, представляя как все скалы Греции накинутся на милого друга. Плакала, задевалась, от того что интонация пошла вверх на два тона, а не на полтора - и это определенно что-то значит. Пыталась проникнуть в документацию, пока не покусали.
Утрирую, но.
Так уж вышло, так уж повезло, что невидимые нити перестали чудиться - по крайней мере, о них не принято говорить и мыслить: потому что какие к черту нити, когда столько времени. И любопытство, граничащее с отсутствием этики, тоже кануло.
А еще почти два десятка лет с Катериной Юрьевной: опыт длительного взаимодействия. Переношу его - принципы, так скажем - на всё подряд. Но везло-то не всем, кто-то запутался в этих нитях и зрит незримое, как будто если не зреть - исчезнет.
На самом деле, вспомни вот еще что. Про нервы. Тут я даже теряюсь в том, что конкретно надо вспомнить. Ну вспомни эпизодов пять, больше не надо - расстроишься.
Это к вопросу о бревне в глазу.
И да - впрочем-то, вы тоже не особо жизнеспособны, листик.
Что делать, все равно не понятно.

03:08 

Синтаксис, если не считать тех мутных статей, оказался не таким уж громоздким, а половина проблем с билетами решилась за три часа конспектирования выданного в начале семестра куска учебника: что удивительно, он умудрился пройти не совсем мимо меня, хотя я упорно проходила мимо него. Вторая половина решится завтра конспектированием какого-то засекреченного учебника.

А я третий день уже - внимание - "листик, колышущийся на ветру": впрочем, я всю жизнь листик, но вот вдруг в ночи сказанула - и живу теперь листиком. Проницательной Лидией было замечено, что мои потребности в общении ограничиваются, по большому счету, двумя: чтобы человек обладал знанием и предоставлял мне информацию и чтобы думал, что я кот (чесал ухо и голову) - всё, дальше делайте, что хотите.
Очень хочу спать, не напишу сейчас внятно, но: ночь с понедельника на вторник, связь сна и смерти, банальная до невозможности, но так отчетливо - потому что еще с элементом прощания, и бессмыслица этого (т.к. незадействованность, безразличие человека) и при этом - такое спокойствие (это не обобщенно, это про ночь): я вырисовала себе картины, и казалось всё таким правильным, таким законченным, так тихо и темно, и я думала: будет утро, будет так же тихо, я встану и уйду - и уже спокойно, потому что был на удивление адекватный вечер с шахматами и непонятной игрой с закорюкой и кабаном, и вот теперь эта тишина с моими робкими посягновениями.
Потом - резкий слом, и - это, конечно, снова игры чудовища - но до сих пор замираю и чуть не плачу. И второй день хватаю и радуюсь, в каком-то даже забытьи, как юный птенчик.

Официальная фабула: я случайно прискакала на поле, с определенной долей случайности накидала предметы в пакет, потом случайно сварила гречку, случайно ее съела, нечаянно выпила чай, и так уж вышло, что заснула, в случайно выбранном месте.

Да, еще про связь сна со смертью: я, вероятно, из-за этого каждый раз чуть ли не до истерики, когда Г.Г. жрет снотворное - и еще из-за того, что эта граница сна становится слишком жесткой и определенной, и эта ее жесткость почему-то обесценивает, делает абсолютно бессмысленными и страшными те полчаса, которые перед ней.

01:58 

Нет, хорошо. Я готова смириться с тем, что в древнеисландском одна и та же лексема, которая "книга", обозначает еще и латынь, и так совершенно беспалевно подушку или одеяло с вышивкой (не омонимы).
Но синтаксис!! Синтаксис родного! недревнего! великого! могучего! У одного предложения из души исторгаются, у второго язык сквозь туман выглядывает. И вот пишут же мущины о синтаксисе: ну так постройте, мущины, нормально свое предложение. Предложение - то, что имеет цель быть понятным, как сказал нам (и вам) господин Гардинер.
Вот в первом сезоне было хорошо: открыл спектрограмму, поглядел как баран, снова поглядел, в форманты потыкался - опа! - слово. Морду нарисованную слезами орошил - опа! - звук. Беда настала - пошел транскрибировать - беда прошла. Ходишь весь такой важный, типа умудренный лингвист, говоришь: вооот, ты не редуцируешь! какое любопытное явление! надо же! человек - и не редуцирует! Или напиться и плакать, вздыхать: что же делать, мы слишком разные, мы не виновны, это - вопрос принципов, у тебя принцип открытого слога, а у меня - восходящей звучности. Переживать за отношения <ы> и <и>, пары минимальные - тыгыдым тыгыдым - а тебе в ответ еще и послания интригующие пишут.

15:56 

Да что ж вы, Машенька, такой мягонький котик, что вас ломает-то опять - вчера ж уже почти веселье, радость, филология. Ну убедите себя, если так хочется, что вы воплощенец коварства, равнодушное, бессовестное существо, оскорбившее лучшие чувства. Ключами вы еще не швырялись, так что грязные покрывала приветливо машут вам. Впрочем, ваша размякшая голова уже выдумала новый душераздирающий сюжет.

Тем временем в дебрях науки:
"Что же относится к числу респектабельных избранников, имеющих доступ к синтаксическим Елисейским полям? В чем истоки этого грамматического геноцида?"

02:19 

"предикативность - универсальная отмычка ко всем тайнам предложения"
"вера в чудодейственную силу предикации"
"чудесная преобразующая сила предикации"

не, ребята, я спать.

02:49 

Ещё хочется, на самом деле, бегать и кричать "так нечестно! нечестно! вы всё не так поняли! всё не так! и ведь я! ведь я!", а потом сидеть, плакать, ждать помощи - и не думать об этичности этого, не предаваться стыду, просто бежать и кричать, в непосредственности оповещая мир.
Так странно: люди, которые могут. Противно с одной стороны, но даже и завидно.
Найти проблему, измучиться, измучить, наговорить мерзоты, перечислить пороки, потом прийти с мертвенным видом и заявить "мне - плохо, мне надо помочь". И ведь встаешь, и идешь, и пытаешься что-то делать, правда оказывается потом, что как-то не так. Но это уже другой вопрос - в примере много лишнего намешано.
Просто: само отсутствие идеи того, что так требовать - дурно. Восприятие - скажем, отклика - как нормы, даже почти и обязанности, а не дара и чуда. И тут вопрос, так и не решенный: движение-таки одностороннее или нет? Первое, увы, вероятней (про движение больше про конкретный случай).
Если отвлечься от нынешних печалей, пример более человечный и без налета трагизма:
После десятого, кажется, класса, мы ползали между ниток, пролезали в обруч, катались по асфальту до крови, трогали одноклассников и тут, и там, сплочая наш несплочаемый коллектив. Лера Д. была не наш коллектив, но все равно сплочалась, а также готовилась к экзамену, который должен был наступить на следующее утро. Об этом знали все тридцать человек, где-то треть из которых с той или иной интенсивностью выдавало ей информацию о домонгольской, монгольской и послемонгольской жизни на Руси: кто-то делал это днем, особо стойкие продержались до пяти утра. Лера Д. ходила по комнатам, переживала, смущенно улыбалась и вздыхала, что совсем ничего не знает о монголах. Это несколько выводило, но в целом было даже трогательно, и все сочувствовали.
Уже утром, когда она отчалила, я, не спав ночью и в принципе будучи тогда несколько нервозной, рыдала около часа в туманной обиде и зависти, что, вот, человек объявляет - ему помогают, а я так не могу, потому что, во-первых, просто не могу (мироздание не сможет нормально существовать, всё такое), а во-вторых, даже если и смогу, кому какое дело.

doppelt-gemoppelt

главная