• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:05 

Вот Мария Александровна. Вы ничерта не делали весь семестр, переживали, как бы так выразиться, заново все свои жизненные печали - древние, средние, новые, новейшие - а теперь вам интересно и вы читаете про земельные владения в англосаксонской Британии. Но ведь вы про термины письма пишете, Мария Александровна. А на дворе кончается месяц май, а вы уже третий день мучаете один корень, а их как минимум девять.

А вообще я ныне инфант террибль: пропадаю из общаги на четыре дня, потом заявляюсь, сплю кверху задницей (по моде этого сезона) до вечера, заливаю стол злой соседки водой, как вариант - апельсиновым соком (я нечаянно, правда), сижу в ночи, свечу своей мерзкой яркой лампой, обмазываю лаваш чесночным сыром, засовываю туда огурец и воодушевленно жую, а раз в полчаса кипячу чайник.

Завтра зачет по искусству.

Должна быть запись: она неделю назад планировалась как трепетная, а вчера с утра как трагичная, но потом я вспомнила, что "Гамлет" - это трагедия, а все остальное не трагедия, так что запись должна бы стать сдержанной и продемонстрировать мои компетенции как человека анализирующего - правда, есть мнение, что у меня их нет, ввиду отсутствия математического склада ума: на самом деле, причинно-следственная связь там, как мне помнится, не столь явная, но какие компетенции, такие и связи. Впрочем, чего еще ожидать, если я сегодня сначала упоенно около получаса разыгрывала сценку "Я Гого, ты Диди, куда мы идем, зачем идем, зачем мы идем, куда идем, я чувствую себя клячей, клячей, длинной клячей, я не могу идти, когда мы придем, а где же будут золотые леса", а потом мы сидели с моим милым другом и ждали, и дерево тоже было, правда не засохшее, а Генриетта опять не явила себя. Спокойно и смешно, а люди (ну, понятно) как будто до сих пор живут в сентиментализме. Я вот тоже вчера играла в игру и кусала свои руки в экзальтации чуйств, потом укусы, если их намочить в горячей воде, очень живописно выглядят, и сразу такая тоска о далекой родине с моим славным котом.

01:18 

Тише, тише, тише, тише.
Вот же дурная: сама же хотела, сама выла, отгораживалась, чтобы лишнего не переживать, чтобы этот абсурд сентиментально-идеалистический не мешал подготовке и не мотал лишние нервы - и даже получалось, и сегодня ходила под стенами Новодевичьего, разглядывала надписи, ворошила сарафаном, пела шведский гимн и попсовую песню о сказочной встрече, издевалась над сахарным львом, непотребно жрала мороженку, обливалась квасом, радовалась дождю - и даже немного солнцу, поражалась простору мира и тому, как этот простор сжался в какой-то момент до тёмных комнат с грейпфрутовым пойлом и годовым запасом травяных чаев, разбросанными бумагами, шуршащими пакетами, эмблематикой, советским красным телефоном и ветками, залезающими в окно, смешными замками на дверях, дырами в неудобном диване и вечно затекающей шеей, непривычной сначала убунтой, которая, в принципе-то, ничего, блинами, капиллярными ручками - ну да, а еще с речами о магнитах и гуманитариях, оставленных мандаринах в связи со взглядами на жизнь, а также о многих других - своеобразных и разных - предметах, с бедами, бедами, бедами (да, так: бедами-бедами-бедами, "я страдаю - я страдаю всю свою жизнь", как услышала я в ночи). И вот: простор сжался, а потом вновь возник - покой и воля, как много, много всего (сейчас думаю - отчего так вышло, что поле противоречит воле? вопрос об однозадачности - интересно, но это не текущий проблемный вопрос). А сейчас снова норовит сжаться - но уже, в общем-то, не может, потому что - я хотела бы поднять бокалы за это событие, но не смогла, потому что когда хотела, была потрясающая чёрная туча на всё небо, а потом грандиозный дождь, и не выйти из дома - так вот, я впервые не инициатор. Формально, конечно: если бы не, то я бы, пожалуй, сама, но, как я писала своему милому другу: как-то даже и обидно - хочется просто-таки сидеть и лелеять, и продлевать свои унижения - а потом дивная зарисовка про грязное покрывало, отмыкнуть ключом, рыдать в углу с мокрыми волосами в холоде. Это, конечно, гротеск, к тому же с обвинительным пафосом, но. Но-но-но. "Упасть на колени перед императором" - это стало почти что мемом, и всё же: что ж заставляло меня скакать - в воскресенье, кажется - скакать, натыкаться на стену, вновь скакать, и с той, и с другой стороны, чуть ли не упиваться этим и с чувством продолжать. А ведь это, помимо самостоятельной ценности, покоящейся в глубинах, отсылает нас к ныне широко известной четырехлетней бездне, когда непонятно, то ли можно, то ли нельзя. Добавим к этому то чудовище, которое так и не залезло куда надо, которое размякает от намека на добрый взгляд, а если не намек? а если ненамек потом перечеркнут? чудовище раздавлено! И вспомним также конфликт архетипов, который обрисовался в том году - из-за которого, собственно, чудище и должно быть уничтожено - и что же мы имеем на выходе. Можно ответить по-разному, но ответим как человек инфантильный с претензией быть человеком-реалистом: не пренебрегайте советами старших коллег. Канон каноном, а опыт не пропьешь.
Ближе к делу.
Вообще я хотела написать еще вчера, и написать следующее: нота сатирическая и нота лирическая.
Нота сатирическая: я потратила полдня перед экзаменом на написание трактата о том, что озабоченность своими переживаниями и беспросветная серьезность губительна - разумеется, написание происходило в позе мыслителя и бурлением в сердце. Потом прибила трактат на холодильник - изначально он должен был быть в виде тезисов. Ночью перед этим я писала до четырех часов сто тридцать пять сообщений Катерине Юрьевне о дилемме, вызванной анонсированием места почивания, в стихах и прозе - и не только о ней, но и как мое бессердечное сердечко растает, душа размокнет, утешаю-утешаю-волосы рукой мешаю. Также я срифмовала слово сырье со словом хламье, а слово экономист со словом филологист. Остаток дня перед экзаменом я провела лежа в постеле. Вспомним тему трактата.
Нота лирическая: невыносимо неправильно, что предполагаемое начало оказалось концом (такая вот патетика), что месяц мог стать таким радостным, а не стал - какая-то беспомощность от этого и нерациональное противостояние голосу разума - ведь сразу всё было ясно, хотелось бы дольше, но - но лучше рано, чем поздно, потом же совсем не смогу безболезненно. А всё равно: перед глазами комнаты, много мелких деталей, не пережитый еще до конца Новгород - и эти идеи о мокрых волосах не кажутся уж такими безумными.
Тише, тише, тише.
Никому же лучше не будет.
Поспи - а у тебя еще четыре экзамена и недописанная курсовая. Помни о просторе, а будет конец июня - посмотришь "Ричарда III", будешь заниматься черти чем и иронизировать в зоне комфорта, съездишь в сад, в другой сад, звёзды, ночи, всё возвращается, а потом будешь наблюдать греков.

14:54 

Плюс двадцать семь - ну за что такая погода, еще и в тот день, когда я спала два с половиной часа и ко всему прочему раздолбала всю обувь, кроме неудобных босоножек на каблуках. Столько сил впустую: на противостояние жаре и удержание равновесия. Почему я не могу жить на севере с вечными снегами.

03:24 

Весь день есть хочу - что ж такое. И ничего не делается: и само по себе, и от того, что я и как мне - а еще дождь и пахнет травой, причем так, будто лето: и точно также было вечером в парке позавчера, и в Витославлицах - также. Очень многое в этом - "темнотканная даль", смешно, конечно, но, вроде бы, когда я выдумала, была похожая погода. Многое, многое - Богданович, леса Башкортостана, но в основном - дорожки с мелкими камушками, розовое небо, этот сад с мутным озером, где потом ходил самодельный Печорин, и где всегда - кот-автомат, дом с чердаком и лестницей, и, кажется, август, велосипед и горка, это небо будто врезается и плющит тебя, а я отчего-то смеюсь и объявляю, что смерть с конца тридцатых годов переносится на более позднее время, потому что...не помню, почему, наверное, появились какие-то новые дела. Смеюсь: весело, спокойно и тихо, а еще кажется, что она не переносится, а отменена моим указом.
И еще эпизод: стрижи, балкон в Б., вечер, а потом утро, вроде бы то лето, когда я плела радужную закладку, между ними - разговоры, а потом беззвучная ночь, мы тогда не знали про Парменида, да если б даже и знали. "Довольно сложно представить, что я перестану существовать" - и дурной идеей с моей стороны было в который раз пытаться. Хотя представляла же я в пять лет, лежа в огромной спальне, когда мой маленький мучитель с талантом пердеть рукой и гоняться с крапивой переставал долбить мою кровать снизу. Правда, тогда был обратный вектор: "как было бы, если бы не". Возвращаясь к балкону: ночь прошла, а на утро вспомнили Лермонтова - просто, какой-то стишок пришелся к слову, причем к далекому, и вдруг показалось таким странным и неправильным, что всё продолжается, что можно шутить, когда ночью было так страшно.
Тут вспомнить бы недавнюю ночь, когда я вжималась в плечо - а перед этим два изматывающих дня, особенно сильно, что от собственной коллективной несусветной глупости - и вот ночь - уже успокоились, темно, а мне в тот же вечер сказали про Владу: и эта картина перед глазами, как серо и холодно, как им звонят, как едут, как везут - куда? как вообще? - а бесполезно, и обрыв - пятнадцать лет перед этим, и обрыв, причем резкий. И жутко больше от того, что я совершенно не представляю, что делать теперь этим людям.
Потом снилось - через несколько дней - комната в старой квартире с тусклым голубым светом, будто где-то спрятана елка, мама в кресле, и у нее отчего-то очень старое, измененное лицо и кривая улыбка: она говорит что-то, не очень важное и даже смешное - то, что должно было бы быть смешным, но сейчас - страшно, а я не могу понять, почему такое лицо, оно не должно быть таким, почему - и чье оно. Разрыв: потом театр - скорее, просто зал с креслами - я ищу место, но возникают стены, а если нахожу - то гонят, и я хожу кругами, мне что-то высказывают старухи, а когда наконец нахожу, всё кончается - и нужно уходить.

14:53 

Любовь приходит и уходит, сессии сменяют друг друга, предметы, поводы, глубина печалей тоже разнятся, но -

тёрнэраунд
мистерюджастмэйкэбигмистэйк
юсинкюрэмэнбатюронлиэбой
юсинкюрэмэнбатюронлиэтой

Как говорит Катерина Юрьевна, беды уйдут, уйдут беды.

05:47 

А еще меня невыносимо волнует вопрос, как я в сентябре брала с полочки тысячу, покупала на 600-700 рублей еды и ела ее неделю, а на оставшиеся ту же неделю обедала в столовой - иногда даже и ужинала. И ведь не в ценах дело: они поднялись, но не настолько; там совершался какой-то невообразимый процесс думанья головой, который ныне мне не доступен, а еще была внутренняя уверенность, что так, в общем-то, и надо.

20:49 

Курсовая в час по чайной ложке: я нахваталась сомнительных фразеологизмов, и вообще запуталась - хотела написать, как я живу Базаровым в пьесе про пылких мужчин со шпагами, для которых ненависть и отчаяние - нормальные слова, которые вполне можно позволить себе говорить ртом без ироничной ухмылки. И они такие: принсип, принсип, у меня есть принсип, а вот это, друг мой, вопрос ценностей, а вообще надо не сдаваться. И ты такой вежливый Евгений Васильевич, головой киваешь и уже не выделываешься - а на самом деле даже и хуже его, потому что и над ним посмеялся.
Но что-то засомневалась в корректности, да и лучше писать про бук.
Спросила давеча у гугла про упоминания бука в Библии, он расстроился, говорит: поищи лучше про упоминания бога в Библии. Я его отвергла, он совсем расстроился.

02:05 

Проблемы бытия усмирены, зато жара, мерзотная сессия, немецкий послезавтра сдавать не буду, потому что дурачок, шарлатаны оскорбили меня 70/100, а я же привыкла, что пишешь шарлатанам хоть что-то, а они и рады, меня отвергла Генриетта, теперь идти в свободный день в гз, информатик тоже подлец, Андерс не подлец, но желает говорить на экзамене полчаса непонятно о чем, слишком много экзаменов, голова не думает, тюльпаны завяли, сандалии жмут.
Я проспала весь день, а когда проснулась, маялась дурью, демонстрировала успеваемость за 2012 год и Соловьева с ирокезом, обсуждала тени забора и дома.
И спать не заснуть, и делом не заняться, дурная голова.
Зато я обнаружила, что если учить шведские слова, они учатся.

03:58 

Опять унесло не туда; я хотела после первого эпизода ехидничать и описывать сборник "Мерзости о Марии" - авторство в соавторстве, богатая коллекция за долгие годы, кто же есть Машенька - неверно ориентированный бутон или Федечка Басманов? Сейчас не выйдет, никакого уже задора.
Раз уж так, перепишу первую часть фиолетового листка - другими формулировками все равно не выйдет, а оно связано с предыдущим.
Хотя нет, лучше другими, слишком уж фрагментарно.
Перед тем, как уехать в Новгород (про него отдельно, если хватит сил - надо бы, потому что тоже сложно, но кульминация и как будто бы объяснение), сидели, ждали двух двадцати, и пела песня про Волгу. И ведь сколько раз Лида - о замирании, когда "А мне семнадцать лет", - и моя обыкновенная неловкость от порывов, или боязнь, или просто не попадало, или не хотелось, чтоб попадало. А тут наложилось: не помню сколько уже - такое ощущение, что начиная с первой мартовской поездки в Питер, и точно уж со второй - я смотрю как издалека, как спустя - несколько десятков лет точно - и уже вспоминаю. То есть: происходящее кажется прошлым; важно - не мыслится как нечто, что потом можно будет вспоминать, а вспоминается сейчас (и одновременно переживается); не путать с дежавю.
Вероятно, я слишком активно последние месяцы зарывалась в прошлое и возвращалась туда - даже с этим окном, почти ж материальное возвращение; и как отрезок времени, разделяющий, сжимается и почти исчезает. Многие вещи - пять, шесть лет назад, а почти отошли, а как были размазаны. Как они сольются с тем, что происходит сейчас.
И еще: то последнее воскресенье в Петербурге, мы ходим с К. по набережным, она жалуется, псинус на минус, и около Кунсткамеры: вспоминать это всё, и понятно, что остаётся только фотография неба, тень моих метаний и пара эпизодов про будь что будет, и тут же: а вдруг между мной-объектом и мной-наблюдателем (который лет через 20-30) - ничего, пустота, бесполезные годы. Даже не столько пугает это, сколько смешит то, какими ценными в таком случае окажутся эти прогулки и метания.

02:00 

Я не писала почти ровно месяц - формально, а по сути - и того больше, а ведь это как раз был месяц, когда нужно было писать: может быть, было бы проще - и ведь все равно я не делала деятельность: "предавалась страстям", а в перерывах лежала стату́ей, либо здесь, либо на Октябрьском Поле. Ну и на Васильевском острове еще, конечно, но - как же это было давно. С другой стороны: до сих пор тягостно, и до сих пор решимость - не посещать больше, совсем не посещать, ближайшие года два-три хотя бы: на юбилей не поехала, и даже просто в Екатеринбург не хочу. Папа выслал мне недавно фотографии, там этот лед: и на самом деле, когда происходило - особенно первые два дня - даже здорово, нескончаемый поток, и бесконечные дни, бегать, забегать, куда-то нестись, в перерывах читать мерзкого Мильтона во всех возможных столовых №1.
Я собиралась с тревогой, а в поезде как будто провал: и чувство, что неясно, куда ты едешь, зачем и откуда, просто ехать: музыкальное сопровождение этой осени, и вдруг найденные фотографии пятилетней давности, где-то между ними - причина. Всё - то ли смешалось, то ли слилось, а потом снилось, как упали карандаши, и их невозможно собрать и из-за них выйти из поезда, хотя уже объявили, что прибыли - на перрон святого Петра и Павла. А это было шесть утра, я сидела на Лиговском проспекте с кашей, в нелепой шапке, играли французские песенки и спали бомжики рядом. Тогда было спокойно.
Потом: валерьянка от Петра, я всем демонстрирую свое стальное кольцо, блужу по острову, потому что умудряюсь свернуть не туда, и какая-то полупрозрачная серость воздуха, именно воздуха - это видно на фотографиях. Всё спуталось, но еще можно восстановить - правда, зачем.
Даже в пятый день, когда спускалась в метро и выбирала путь, смотрела на сторону, где станция "Приморская", и нерациональное мучительное желание сесть и уехать туда: как будто что-то произойдет, как будто есть что-то там. Не могу сформулировать, но что-то очень тесно связанное с лидиным про исполненность возможности. Она говорила - "должна", всякая возможность должна...как-то так. Тут требует скорее, просит и ноет, не может; вероятно, инертность, или мое обыкновенное любопытство - загнать себя и смотреть, как мучается. Хотя это неточно: особого любопытства нет, но - какое-то извращенное чувство долга.
Я посидела на окне. Посидела на окне и - не знаю.
"У людей не должно быть такого прошлого!" - было сказано мне недавно, очень громкая фраза от человека, не знающего контекста, да и сути тоже, с потрясающим уточнением потом: - "Какого такого?" - "Никакого!". Но буду использовать, если захочу позакатывать глаза.
На самом деле.
Так действительно не должно быть. (Г.Г. тиран, так и слышу: не должно - почему? согласно чему? и что именно включено в "так"?) И: меня смущает мое бегство (про не посещать) - скорее даже его масштаб, и почему объект так разросся.

Что еще: я видала легендарного Овсея, он томен и вовсе не скрывает лицо, как было объявлено. Приемы, от которых недоумение - неужели действуют на людей? Но - у него есть стиль. И если голос в темноте, после того, как он вскочил и кричит "Я устал", а ты не спал уже почти сутки, а перед этим бежали до боли в зубах, потому что спохватились поздно, и выход действительно - только черный, а белый закрыт ржавой решеткой - даже не раздражает и втягивает. Потом смеяться, выискивать все его псевдонимы и доедать "Рисовашку".
Встать на следующий день в шесть, чтобы в восемь прийти в конструктивистское здание слушать математический факультатив. "Мария, пойдемте в интересное место, - сказал Петр, - Только там нужно много бумаги". Катя говорила: не ходи, а я опять не слушаю своего друга.
Немецкий под радио. Удивление в субботу, что петербургские каналы успокаивают даже если весь день ходить и развлекать своего батюшку. И удивительное синее небо, случайно оказавшееся в телефоне - тоже в субботу, утром, когда возвращалась, опустошенная, а в небе тоже ничего нет, только оно закутано в провода. И, по-моему, в ту же субботу, вечером - как хорошо, можно пройти пятнадцать минут и Нева - и бродить в каких-то гимназических мечтах. А лед уже стаял к субботе.
Воскресенье не помню. Я немного ходила с К., а потом лежала, лежала - и ушла.

Я же не хотела писать про Питер. Тут другие беды - а еще за четыре дня я должна стать великим ученым. И надо спать: но мне снились дурные страшные сны, потом кружилась голова, и я не знаю, что делать.

лед

00:59 

беда какая-то.

Ученые ученые мо́зги подкопченные.

У Миллера короста была от писем Роста,
У Миллера на сердце, пока Рост в инфлюэнце.

Забей на страсти у Расина, пусть тебе снится Мелиссина.

06:33 

А, да.
Я вынуждена признать поражение перед теорией Екатерины Юрьевны. Не целиком, но тем не менее: я действительно очень странно себя веду.
Вчера я получила вопрос: что же выражает эта твоя улыбочка?
Так и не поняла, то ли я не знаю, то ли боюсь осознать, что же она выражает.

На самом деле, очень всё мило. В среду так и вовсе почти идеально; стеклянные мосты, много воды, много деревьев, то очень холодно, то очень тепло, а у меня все время дрожат руки. И я не знаю, откуда вдруг во мне умение так много говорить, и так смешно и весело говорить, радостно скакать, улыбаться, смеяться, периодически очень серьезно смотреть, и в целом вызывать именно ту реакцию, которую мне нужно. И даже - почти всегда с верными выводами.
Я увидела наконец-то станцию "Воробьевы горы" снаружи, и это, оказывается, тоже мост, более того - по нему можно ходить. Он трясется, когда подъезжает поезд, и так странно, когда сзади шум и люди, а впереди почти полная темнота.
Немного нервно - вначале, по понятным причинам; и как все медлят и не решаются. Снова не решаются, снова медлят. Как крайности друг в друга перетекают. Плюсы замедленного (событийного) развития: вроде бы так надо лет в пятнадцать, но в пятнадцать бы - никакого удовольствия. Ну сказывается еще мой специфический опыт, конечно.
Вчера (получается, позавчера; в общем - в четверг) не так уже, много лишнего, зато спонтанно и я все же отвлеклась на полтора часа от бренности мира. Сорваться вечером, выбежать к ветру, подталому снегу и собакам, совершающим вечерний моцион. Этика! так что вот вам, пожалуйста, коряга.
На самом деле, еще немного и я напишу статью о том, что желаемая обществом разница в росте продолжает дискриминацию женщин: потому что затекает либо шея, либо ноги.
Но хорошо, что вчера немного коряво: иначе б полторы недели, которые он проведет на родине, были б несколько печальными.

Мой милый друг Лидия придумала присказку про сто тысяч ежемесячного дохода и теперь издевается надо мной. А я и так до сих пор не могу решить, как мне дальше жить в этом мире зеленых чудовищ. Вообще - чертовы программисты.

Мой милый друг Лидия. Во вторник безумие какое-то и, как бы так выразиться, торжество антиномий. Снова летают пегасы, и тоже - вода, и заедают все клавиши. У меня железная банка в кармане, а больше ничего нет.

Что-то не то с моей репутацией.
- Нет, я в субботу не могу, у меня встреча с моей юной поклонницей.
- А. То есть теперь ты совращаешь даже детей.

Так-то: десятиклассница написала. Говорит: я так много про тебя слышала! так хочу встретиться! приезжаю в Москву на олимпиаду, никого тут не знаю и решилась написать!
Да пожалуйста. Правда, судя по всему, не получится: надо бы завтра (сегодня), но совсем не совпадает график.
Мама тоже издевается надо мной.
- Мама, у меня появилась юная поклонница!!
- Хахаха, да это поклонница Вадима Викторовича.
Я оскорблена и ранена в сердце.

20:02 

факультет нытиков

- В мире нет совершенства.
- Никакого.
- Но есть покой и воля?
- И их нет.
- Вот! Мне тоже всегда казалось, что нас обманывают.
...
- Но ведь там не совершенство было.
- Счастье.
- А. Ну счастья тоже нет.

Зато мы приблизились к решению квартирного вопроса и завтра понесем заявленьице высокопоставленному лицу. Будем держать его трясущимися пальцами у закрытых дверей и ждать, пока лицо докурит свою папиросу.

01:30 

Этот человек не может намотать полотенце и высушить свою волосню - и пишет мне об этом из Екб.
Я догадывалась, конечно, что в нечто очень хрестоматийное ввязываюсь, но не до такой же степени.

И снова про коммуникацию. Как в том году я о ком-то болезненно застенчивом не очень аккуратно высказалась, а соседка: у тебя же нет проблем с общением, тебе легко говорить! Как я тогда удивилась. Сегодня тоже сказали мне: мол, мне казалось, ты делаешь вид, что у тебя нет подобных проблем.
А подробности позже. Ну ладно.

В том году обнаружила и все еще не перестаю поражаться, сколь многие идиотские истории я могу поведать людям. А они так радуются еще почему-то. Даже что-нибудь позорное рассказываешь, а все равно радуются: о боже, как интересно.

00:23 

Что-то делала, делала весь день, ничего не сделала, зато нашла грязные сплетни пятнадцатилетней давности и написала в переводе, что Сатана предоставит жгучие муки (это почти как "Пугачев обещал посодействовать в организации свадьбы").
Да ладно.

Вчера у меня не состоялось свидание в мавзолее Ленина, это куда печальней: рядом что-то строят, а потому до апреля Владимир Ильич скрыт от глаз народа. Еще я видела людей, которые стояли в панике в центре станции "Охотный ряд" и не могли понять, как попасть на Красную площадь.
Пятница и суббота - о том, как я решила ввязаться в романтические отношения, потом начала заканчивать в них ввязываться, но, судя по всему, все-таки ввязалась. Таким образом, на исходе двадцатого года жизни я имею шанс заполучить вменяемую историю, о которой можно рассказывать в благовоспитанном обществе. Можно даже родителям рассказать.
На самом деле, еще о том, что моя жизнь началась в седьмом и закончилась в десятом классе, а все дальнейшее - вариации на тему.
Григорий весь из себя крутой, бородатый и через полтора месяца скорее всего уедет в Испанию. К. говорит: хахаха, первый раз вижу человека, который готов с кем-то потусить из-за того, что тот скоро уедет. И еще: ну серьезно, это самая моя скучная реакция на всех твоих любовничков.
Ну да. Никаких вам предложений сожрать живую рыбоньку, устремлений к добру и свету, встреч под луной у сортира, единства времени и места, пчел-искусителей, гонений! гонений!, передач по наследству, скрипящих змей деревянных.
Я отвлеклась, потому что перечитывала переписку, где она вопрошала, отчего же со мной все время происходит "половая неведомая херь" - очень смешную, успокоиться не могу.
Вот, не происходит теперь.
Так это спокойно и забавно, и очень просто: прекрасная поверхностность, которая при этом не бессмысленна. Давайте робко держаться за ручки, глупо улыбаться, гулять по набережным, шутить, смеяться, вспоминать этот мусорный пакетик несчастный и "Мы на вас все время натыкаемся, хотя и не уверены, что то, на что мы натыкаемся - это вы", пить пошлый кофе в пошлых заведениях, ходить в театры и иметь при этом разницу в два года и разный пол.
"Ой, ты все еще так мило пританцовываешь, когда передвигаешься, и у тебя такое удивленное и одновременно ироничное над удивленным отношение с миром, а вообще, ты что-то рассказывала, и я подумал, что тебе надо вести революцию!"
Полтора месяца веселья и можно дальше любить только литературу.

01:46 

Идиотские сочинения по шведскому, продолжаем нашу рубрику.

"Он был профессор и писал работы про антиутопии. Он думал, что наш мир - антиутопия. Он не закрывал дверь, чтобы никто не мог подслушать. Он не ставил плохих оценок, чтобы никому не сломать жизнь. Вместо этого он предлагал различные наказания"

"Но мне больше нравилась русская литература, потому что учитель был очень красивый. Но иногда он очень громко стучал по столу и мы сильно пугались"

"Его друг - наш учитель истории, и он тоже был очень красивый. Он с удовольствием посещал кладбища. Еще он ненавидел математику и, когда видел учебник математики, выкидывал его"

"Мы пели песню Майкла Джексона и махали зажигалками. Наша учительница любила огонь. Однажды она принесла мороженое и подожгла его"

14:05 

Я глупая - очень, очень глупая. И неисправима, похоже.
Вот вроде бы думаешь: как хорошо, как стало легче, непонятно, что было эти полтора (или два, если захватить) года, но сейчас - всё нормально, и даже если что-то было, то не имеет значения. А ты уже даже не какое-то недоразумение, а можешь внятно говорить, улыбаться и пошучивать, это же прогресс. Причем не от того, что, мол, "прошла любовь", а потому что пришло самообладание: ведь ехала в лицей - трясло ужасно, и заходила - трясло. А в итоге - только поздоровалась каким-то надломленным голосом, и периодически случался неконтролируемый поток речи; я, может, поэтому так мало говорю, что когда начинаю говорить, перестаю думать. Ну и ничего: Москва не сразу строилась и.т.п. Но чем дольше об этом думаешь, тем хуже почему-то. Конфликт про "имею ли право", навязчивость и "кто виноват" как будто разрешился - на самом деле, просто перестал иметь смысл, но всплывает же другой - первоначальный и вечный, а еще тот хочет возродиться на другой почве.
Я всё запутала.

Говорю Лиде про разрешение конфликта позавчера, а она: "О! То есть ты официально отлюбила?" Ха. Несчастная любовь не конфликт, а данность, а выводящее - странно, кстати, неужели я ни разу это ей не проговаривала - что, боясь навязываться, я навязывалась еще сильнее, а единственное, что могла хорошего сделать - отойти и не беспокоить, что само по себе тяжело. Знала - и тем не менее не делала. Потому что: да, мы помним, так получалось, что не получалось, и не всегда собственно из-за меня. Наверное. Я не уверена.
Лида смеется и говорит: ты страдаешь по-кафкиански. Это - типичная кафкианская внутренняя молчаливая трагедия вежливости. Потом поправляется: то есть уже не страдаешь.
Вроде бы. По крайней мере позавчера - окрыленность от того, что не раздражаю, что ничего сдерживаемого и больного нет, а я могу принести относительную пользу, хотя бы послушав про то, как всё плохо. И можно не мучиться от стыда.
"Не конфликт, а данность" - звучит прекрасно, и это правдой было, но что-то данность ненавязчиво начинает преображаться, да еще и распространяться - не на весь мир, конечно,но.

Смс-ки по ходу дела:
- Он променял Достоевского на Некрасова и Островского! Потому что прикольно же.
- Как он?
- Нормально, не нахамил даже
- Постарел?
- Я без очков. Без очков он - роковой мужчина.
Это я к чему. По большей части к тому, чтобы перестать сейчас ныть.
Действительно променял! Говорит: у меня новый педагогический метод! я веду себя, как лектор, и мне вообще всё равно, понимают они там что-то или нет.
Ну да. Ну да. Понятнодетивсемпонятно? пару раз было точно.
Теперь зимы без Достоевского, феврали без Достоевского. Он меня, говорит, бесит. Я проведу тестик на знание ПиН - и хватит.
- Как же шестнадцатилетние девочки без Раскольникова?
- Ой, такая жизнерадостная параллель! Им не понравится!
Поэтому ностальгии у тебя быть не должно, я же поменял метод.
Как будто дело в методе.

Еще теперь интересна адекватность моей реакции: я начала уже сомневаться во всем. Вот те гадости, про которые я и сейчас буду доказывать, что неэтично! некрасиво! - они действительно гадости или гадости от того, что я их ждала? Я ж встречала его каждый раз, когда не хотела, и пыталась быстрее сбежать.
Чем принципиально отличается всё то от позавчерашнего на уроке девочке, чтобы она в книжку смотрела, а не на него. То есть он, конечно, понимает... Маш, ну ты-то тоже, разумеется, понимаешь, о чем я.
И что я бесилась тогда, а тут ухмыляюсь и "Да канеш"
То ли и вправду безобидней, то ли я действительно впала в состояние, как в десятом классе, что даже когда унамекался про Сниткину, казалось так мило. Всё еще кажется, что уж.

"Кому на Руси жить хорошо" - три урока, один на бюджете, два на овзо. Теперь и я знаю что-то о Некрасове.
На первом уроке - пауза, перечитайте, мол, отрывок, а то несете какую-то чушь. Думаю, тоже прочитать, что ли, должен же когда-то наступить этот момент, стаскиваю его книжку, пока в телефон играется. Но нет! Он возжелал поговорить, пришлось рассказать перед невинными десятиклассниками "трагическую историю про Джульетту" и про Михаила. Что он, что АМВ потом успокаивали меня, что, дескать, в одиннадцать лет еще не сложилось категориальное мышление и чтобы я не беспокоилась. А от "я ушла из литературоведения!" В.В. просто в восторге, кричал: "Молодец! Молодец! Ура!", от того, что немецкий - тоже, и хвастался, как в Италии его принимают за немца. Немецкий - его первая, но, увы, забытая любовь. Он попытался сказать drei с увулярным!! - и даже почти вышло. Да я забуду все мерзости ради этого.
- Ну что, ребятки, вы прочитали?
- Ой, а я не прочитала.
- Не прочитала бы?
- Нет, сейчас не прочитала, потому что мы разговаривали. А раньше я и не читала такого!
- И правильно. Нечего читать эту дрянь.
В классе некоторое недоумение.
А мое официальное наименование, как выяснилось, "звезда прошлых лет". Так и сказал, когда увидел: Посидите три минутки, я поговорю со звездой прошлых лет. Гиперболы ради гипербол. Ну должно же у нас с ним что-то общее быть.
А десятиклассники хотят свергнуть Вильчук - аплодисменты! В этот раз она вроде просто так предложила, без истерик и голосований.
Как ты провела лето. Пустой кабинет, первая парта второй ряд и заполнение журнала. Ааааа! Аааааа! Но вообще-то до меня только сейчас дошло.
На первой перемене скрывается на кафедре.

Я умудрилась запутаться во времени и прийти на урок на десять минут позже. Там душно, пишу смс-очки, а ему внезапно захотелось проконсультироваться про этимологию слова роман и время написания Нибелунгов.
После урока на меня опять напала Елена Ростиславовна - напала и начала обнимать. Кричать: "Какие хорошие люди! Как похорошела! Подстриглась! Посмотри, Вадик, какая красивая девочка!"
- Угу. Мы идем секретничать.
Почему, спрашиваю, она так на меня кидается всегда, мы же незнакомы. Ой, ну я же много говорил ей про тебя! А еще она видела тогда, как ты в темноте, обмотавшись шарфом, рассказывала про лед и грациозно двигалась! О Боже, какой стыд. У меня была температура тридцать семь с лишним от нервов, и вообще я была в каком-то беспамятстве. А под конец доклада вдруг обнаружила, что сижу на столе. А потом в первый раз сама вас обняла. Это всё очень красиво было, но по сути - начало позорища.

Рассказывает, что думал, что видел красивые города, но потом увидел Неаполь - а это было этой зимой, а там трава, а у них еще пуховики пахли снегом. Поет песенку о том, что нас всех поздравит президент, из-за которой он и улетел под новый год. Что теперь не чувствует себя на месте - и что-то много всего, довольно гнетущего. Рядом бродит Соловьев, раскланивается, жмет мне ручку на свой интеллигентский манер, они хором возмущаются, что молодняк на кафедре вообще распоясался, гогочут, верещат, считают себя центром мира, и им вообще все равно, что чувствуют окружающие! А.Л. отходит, а я внезапно осваиваю навык хамства: "Но вы же... также делаете". Нет, ты что! Я никогда так не делаю! Потом с той же интонацией недоумения: Нет, что ты, я никогда не говорил тебе гадости! только комплименты! ну разве что то, что тебе надо больше питаться!
Ну ладно. Уж не стала рассказывать.
Человек в окне долбит то ли киркой, то ли веревкой по стеклу. "Не бойся, не бойся".
Я уже забыла, но что-то было еще.
Звонок.
Думаю, дойду до овзо, а там уж потопаю в университет к АМВ. Вот, говорю, до свидания, Вадим Викторович. Как, ты не пойдешь ко мне на урок? Тебе надо бежать? Жалко.
Всё. Здесь, собственно, и разрешился конфликт. Одна, черт возьми, фраза.

Да, конечно, давайте схожу, мне просто минимум до часу тут надо было быть, а дольше - ладно. Я же все равно долго еще не приду. Я вообще не думала, что буду к вам ходить. Очень боялась, да. И зачем-то про то, как натыкалась на него, когда не хотела, рассказала, и что он говорил какие-то странные вещи.
На уроке - стишок про сеятеля. Анализ на ассоциациях! Как раз то, что больше всего похоже на шарлатанство, но так трогательно. Он еще стоит в свете, а потом подходит к окну. Так легко и хорошо, а я же редко радуюсь солнцу.
Блудный сын прощается тогда, когда возвращается вовремя. Повторено три раза. Нет, я ничего.
О,еще на первом, кажется, про жалость и жалкий. К жалкому презрение, и когда же жалость переходит в презрение. Степень ответственности за свои несчастья, подумала я. Насколько причина несчастья исходит от носителя несчастья. Грубо говоря, сам ты виноват или нет.
И проблему же можно сформулировать еще и так: когда ваша жалость перешла в презрение, и перешла ли.
Снова стоим на перемене в коридоре, по дороге спросила, кто придумал эту легенду про тиранию. Он не знает, но им с АЛС очень нравилось фантазировать на эту тему.
- О, вы же с ним раньше рядышком сидели, так красиво было, заходишь, и вы сидите!
Потом его монолог - хоть плачь. Мы, говорит, индуцировали друг друга, а потому разъехались при первой же возможности. Теперь переглядываемся из разных концов кафедры и всё понимаем! Нам больше не нужны слова.
Хочет рассказать, какой же диагноз поставил А.Л. им всем, но тут тот подходит сам с хитренькой улыбочкой.
- Я просто хотел сказать, что ты должна гордиться, я первый раз вижу, чтобы В.В. уделял кому-то столько внимания!
- А как же вы?
Но он, кажется, не услышал.
В.В. заявляет, что он вообще очень уважает Машу, ведь она учится на филфаке и не повесилась после первого месяца. Он почему-то думает, что все филфаки как в нашем пединституте и до сих пор не может от него отойти. Недавно пришли какие-то девки - и пахнуло на него! родным гадюшником!
Всегда удивлялась, как он, такой прекрасный педагог, тем не менее внедряет мысль, что серьезно заниматься литературой чуть ли не позорно. Сейчас ясно, кажется.
А.Л. опять завел песенку, как я ходила тощая и печальная. По новой версии, отходняк начался уже в 11 классе. "Радость какая-то у тебя в глазах появилась. Мне впервые стало приятно на тебя смотреть". Через пару секунд дошло, ржут заливаются. "Ну давай в скобочках добавим, типа - я наконец-то заметил, что..."
В.В. звонят, он сбегает, сидим с Соловьевым. Он про германокельтов не понял, спросил, реально ли мои мозги так устроены, что я могу это запомнить. Я сказала, что фонетические законы похожи на алгебру, он предпочел это дело замять. Опять звонок.
- О, а В.В. сбежал.
- Ты оцени, как талантливо!
Но - надо же - вернулся, чтобы попрощаться. Я тем временем показывала А.Л. ту фотографию: мол, вы знаете, я тут нашла, и один человек заинтриговал меня своим видом... Да, я понимаю, что вы всех забываете, но всё же попробуйте.
Попробовал.
- Ооо! Да, был у нас один придурок...
Прибегает В.В.
- Ты про меня?
- Не, про него.
- Ой бля!!
Прощается, убегает.
Был у них один придурок. Нет, ты посмотри, это же он на меня ручку свою положил! А с детьми весь год изучал Маленького принца. Встретишь в Москве - не знакомься.
То есть это не В.В. в карнавальном костюме. И то хорошо.

Я так долго эту запись пишу, отхожу, возвращаюсь, успела с сестрой поговорить и поесть.
Вывод должен здесь быть, но я растеряла все выводы.
А, не! Про АМВ.
- Извините, я хотела раньше прийти, но В.В. вдруг нормально со мной заговорил, поэтому долго.
- О! Вы знаете, все удивляются, но если у человека сложились хоть какие-нибудь отношения с вэвэчэ во время учебы, то после выпуска они меняются, как правило в лучшую сторону.
- Но я же видела его в том году, и...
- Так не сразу же!
Видимо, я перешла какой-то рубеж.

21:34 

Блистательный Соловьев в 98 году.
читать дальше
Что за странный мужик его обнимает.

00:43 

Немного о пропасти и о том, что иногда среди нас Лида - зерно рациональности.

- Между нами непреодолимая пропасть в пятнадцать сантиметров!
- Между вами непреодолимая пропасть в двадцать три года.

Это старое.
Теперь новое.

- К тому же между нами пропасть!
- ???
- К чему вопросец? Если ты про пропасть, то пропасть реальна!
- Это у тебя в голове вместо мозгов пропасть.

Надо как-то остановиться писать и пойти спать, а то я до утра досижу, доберусь до трагедий детства и впаду в неизбывную тоску.

11:35 

Otium, Catulle, tibi molestum est.
Я не дочитала "Дон Кихота", Монтеня, едва начала "Письма темных людей", а "Назидательные новеллы" и Маргариту Наваррскую даже не трогала.
Поковырялась в германистике, даже красиво карты разрисовала и написала несколько билетов, ну Лопе де Вега еще, и какой-то плутовской рассказик, и Сервантес немного двигался.
Зато пересмотрела всего Гарри Поттера, ознакомилась с декларацией того, что Северус Снейп жив, а также с очень смешным фанфиком (и, как сказали ценители, не самым дурацким) про заснеженную Финляндию, СС - профессора литературы и "- Что читаете, Поттер? - Госпожу Бовари, книгу про общество мудаков".
Сегодня мне приснилась мышь-пижон в бархатном пиджачке и шарфике, которая пела "А в моей стагнации - ключик к диссертации"
Ну ладно.

doppelt-gemoppelt

главная