Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
00:36 

По римской жаре (и ценам) проповеди нашего латиниста о том, что принятие пищи - навязанное излишество, а любая еда выводится как яд, кажутся единственно верной истиной. "Если так уж хочется что-нибудь принять, - говорил он, - то возьми персик - и ешь один персик". Вот я и ем свой персик. Сегодня мне, правда, все-таки навязали пиццу, но я стремлюсь.
Сил никаких нет.
Больше всего мне понравилось щупать Пантеон за все места.

04:36 

Леголаська, Xoto намбер три ))
Я сижу в аэропорту и вдруг осознала, что НЕ ГОТОВА и подавлена обилием всего.
Собственно, Рим. Неделя, в которую будет ОЧЕНЬ ЖАРКО. Как не погибнуть и умудриться что-то увидеть.
Спасибо :)

23:52 

Дни стали размазанной кашей, овсяной, липкой, на которой, если оставить её на огне не мешая, появляется прозрачная склизкая пенка, вызывающая тошноту всегда.
Сегодня я впервые за долгое время подумала головой: пришла на контрольную на языковых курсах и встретилась с суровыми реалиями В2.2. Сначала было неприятно, а потом мне понравилось - но теперь опять не могу ни за что взяться. Сколько дней, сколько лет я так пролежала. У меня спина болит от этого, лучше б гимнастикой занялась.
Перед тем, как уехать в Прагу, я открыла дневник Кафки в случайном месте и там значилось: "Полнейший застой. Бесконечные мучения". Я хмыкнула, и теперь это мем.

Три ощущения Праги:
- Как в темной комнате в музее Кафки, там, где были портреты девушек, я облокотилась на полку, и земля начала вращаться под эту музыку - и я правда верила, что я проваливаюсь, что я кручусь, что меня и музыка, и темнота с собой уносят. Потом оказалось, конечно, что полка подвесная и неустойчивая.
- Любовь и боль еврейского квартала - и вопросы доверия в моей голове.
- Много слез с невнятным пришепетыванием благодарностей.
А нет, вот еще: как в первую ночь я ушла из своего не совсем очевидно расположенного хостела без карты и без телефона в полной уверенности, что я всё найду, потому что со мной здесь ничего не может случиться, потому что всё уже случилось.

Я отыскала в себе странное, давно забытое, давно осмеянное мной же - оно заблистало названием семь лет назад, а потом померкло, и иногда светилось всё же, но слабо и неуверенно. Сейчас оно подавило меня и размазало.
У меня в комнате хаос - недавно я глобально всё прибрала под задорную музыку, но это продержалось пару дней. Бардак - психологическая проблема.

02:43 

Какая же Прага чудесная.
Как же хорошо, что я тут одна.
Нужно спать, а я сочиняю ответы на корреспонденцию.
Я не купила воду, и теперь совершу дерзость и буду пить из-под крана. Гугл говорит, что можно.

02:19 

Вчера был день возвращения к жизни: во-первых, мой организм взбунтовался и после трех дней вставаний после полудня, поднял меня полвосьмого сам, хотя я легла в четыре и надеялась проснуться хотя бы в десять после тысячи будильников. Я смогла сходить на уроки и всё такое, а сегодня смогла плавать - правда, под вечер опять залипла в стыдные вещи. Но это не то, не то, я не о том хочу сказать.
Я хочу про во-вторых. Просто я вчера проснулась и несмотря на этот благой бунт моих телес, мне было плохо, экзистенциализмы, соматические штуки, проч.-проч. И я думала: что же делать. Может надо заставлять себя работать. Может надо бежать пробежкой сквозь леса или плыть. Может нужно писать поэзии или рисовать кошмарные картинки.
А оказалось, что всё очень просто, и нужно потрепаться полтора часа в асечке про лекцию лысого, литвед, презрение к ленинградской школе, ну и про меня, куда без меня-то, и получить в ответ ироничные добрые буквы.
Это характеризует меня, конечно, как человека несамодостаточного и в определенном смысле даже порочного, но как-то и ладно.
Немного странно и неожиданно - такой эффект, я имею в виду, но я рада, что это во мне и со мной есть. Ходила вчера весь день в каком-то упоении.

В комнате опять летает страшное животное.
Я за три года не смогла изучить немецкий язык нормальным путём и теперь изучаю его под прикрытием. Не спрашивайте.
Вообще не осознаю, что завтра Прага и надо куда-то ехать. Ничего не собрала, буду завтра с утра перед лекцией. Если встану, конечно.
Придется с ноутбуком ехать, потому что в понедельник у меня реферат с диким венгром и старой испанкой, а мы только вчера решили обсудить.

03:34 

Оля спрашивает меня: "Тебе хоть чуть-чуть нравится Берлин?" - ну потому что два месяца назад, когда она только приехала и ходила в восторгах, я скептично поднимала бровь и говорила, мол, ну, воще не фонтан городишко.
И вот сегодня она опять убежала куда-то, а я лежала в постеле. Я, вообще-то, тоже хотела убежать, но зачем-то устроила перед этим винные танцы в душевой - и это меня повалило. Она вернулась, а я лениво собиралась с бедою в глазах.
И Оля спрашивает меня: "Тебе хоть чуть-чуть нравится Берлин?"
А я: "Ну да, я нежно люблю его... скажем, последний месяц".
И я вижу удивление в глазах, недоумение в глазах, ведь по мне ж незаметно нифига, и почему я тогда не бегаю всюду, а лежу в таком состоянии (Оля думает, я в очень плохом состоянии, потому что я все время говорю с воздухом; ну есть такая привычка, что уж).
Это я в глазах увидела, может, и не так оно всё, она просто поинтересовалась (два раза), не сарказм ли это, вздохнула и ушла.
К чему ж я.
Не к тому, что тонкости моей невероятной души остаются непонятыми этим жестоким миром, а: это ж действительно мой косяк, а не олин. Что я не могу легко, радостно и открыто.

Я сейчас плясала в прихожей с нарисованными губами и подпевала хрипящим голосом: "А потом пришла БОЛЬ". Ну вот да.
Плохая идея писать ночью.
Что я влюбляюсь всегда, во всё (людей, места, вещи) с подспудной идеей смертности: объекта и - не скажу чувства, потому что романтизм в моей голове шепчет мне про бессмертную любовь. Смертность возможности, что ли. Господи, нет. Не знаю.
С идеей обреченности. С еще какой-нибудь идеей.
И не хватает мне ума и сил преодолеть и сделать вот это "радостно и открыто". Да, есть умысел в том, чтобы не повторить "легко".

Наш Ночник говорит: "человек с бедой"/"человек без беды". Первый предпочтительнее.
В моей новой классификационной теории есть три человека: человек без беды, человек с бедой и человек с преодоленной бедой. Это иерархически выстроенная теория. И не особо оригинальная, конечно.
Под бедой я имею в виду: когда ты подумал о мире и влип.

Надо распространить и уточнить мои классификации, наверное, но я не хочу.
Вероятно, нужно поменять местами первые два пункта, но не могу определиться.

Вот что добавлю: меня раздражает почти поголовная любовь к Ивану Карамазову.
Ну просто давно раздражает, и вот удалось почти что в тему об этом сказать.

00:00 

Купила кислое вино (ничего не предвещало) - а нет ни специй, ни фруктов, чтобы сварить глинтвейн.
От ирландских танцований у меня болит спина; так что, кажется, я никакой теперь не танцор.
Дни как в тумане, я задыхаюсь, закидывая ногу, плачу в электричке: от своей неприкаянности, от красоты мира, от всего, от всего, от всего.
Мне двадцать один, я так и не придумала, что делать с собой, куда деть. Я вижу теперь пугающую разветвленность вариантов, а не пустынную магистраль порока: уже прорыв.
Я вчера смотрела видео, как БГ поет около памятника Татищеву и де Геннину. Я думала, это очень старый памятник, а оказалось, он младше меня: 1998 год, только вчера узнала. Я очень плохо знаю свой город и очень сильно его люблю. Ну, лет до тринадцати-четырнадцати я практически не выезжала с Уралмаша. Да и потом не особо.
К чему это. Я увидела какой-то голубой дом, не знаю, что это, зелень и солнце - и затрепетало сердце мое. Я пишу так наивно и косно, потому что это кислое вино в моей голове.
Затрепетало мое сердце. Я очень хочу домой и очень не хочу уезжать отсюда.
Недавно я сформулировала свое состояние, как "мне быо очень грустно и очень весело" - и в этом не было парадокса.
Иногда я скучаю по Москве: по переходу к метро "Университет", когда смеркается, пятая пара, ты идешь, а потом в темной комнате делаешь что-то.
В МГУ странное действо по расселению всех. Настенька пишет, что мою кровать вынесли: мол, ура, ребята, будем жить просторней.
Я просто хочу понять, кто я и что мне делать.

16:51 

Леголаська, Xoto намбер ту.
Вопрос!
Я буду в Праге четыре дня ровно и хочу советов.
Однажды я уже была в Праге (девять часов), но, наверное, это не считается. Тем не менее, я успела поглядеть на основные штуки, куда-то забраться и купить футболку с Кафкой и плакат с ним же.
Я не хочу: картинные галереи и забираться на сотни ступенек. Хочу: неочевидные музеи и всякое интересное.
Спасибо!

03:29 

Так получилось, что я опять полезла: и узнала, что милый друг в юности был женщина-элегантность, женщина неземной красоты.
В смысле, сейчас тоже, конечно, неземной красоты; но иное: опыты в глазах, не знаю, что.
Я как-то совсем забыла, что была длинная волосня и клетчатые платьица; ехидный наивный взгляд.
Если бы я не так хотела спать, то излила бы - ну, всё. Но я хочу, так что репутации поживут.
Дидичка, ты можешь называть меня... хотя нет, я не настолько хочу спать, чтобы шутить так позорно.

Еще я нашла очередную фотографию про всю свою жизнь - с последнего звонка.
читать дальше
На ней есть всё: нос, соловьевские иронии, ВСР-в-себе и Мария Геращенко колдун. У меня много вопросов к этой фотографии, но, опять-таки, я хочу спать и не могу смешно шутить. Всё-таки: почему я здесь и почему так.
Что-то вспомнились речь от Рабиновича про гуманитарную бациллу (это в общем).
Больше всего мне, конечно, дочь В.В. нравится, виден разум в этом отвороте.

02:35 

Я просто не знаю, как эту историю несомнительно рассказать.
Ну. Мы с моей нежной одногруппницей играем в такой тандем: человек-скептик (это я) и человек-восторженный энтузиаст (это она). И это забавно, и я в это даже верю, и чувствую себя рядом с ней черствым старичком.
Но вот. В Гамбурге мы кормили лебедей, и я, как всегда, нашла самого убогого и кидала ему. Но обычно же как: плавают, допустим, утки, и одна чуть медленней остальных и чуть меньше, и ей сложнее бороться за хлеб, но если отвлечь остальных и кидать ей, она спокойно плывет к куску и ест.
А тут был такой лебедь: он тоже был меньше, с немного кривой шеей и, кажется, слепой (или глухой), потому что не сразу замечал кусок и не успевал, даже если я кидала ему под нос. А я не могла кинуть ему под самый нос и часто промазывала, потому что я тот еще метатель - а он очень хотел кушать и пытался успеть, но у него отбирали другие лебеди и он хватал клювом воздух. Так продолжалось очень долго: я пыталась отвлекать остальных, брала куски разных размеров, чтобы понять, какой прилетит максимально близко, но всё равно - у него отбирали, он не знал куда плыть, бессмысленно нырял и не мог поймать ни кусочка; а я злилась от своего бессилия, бегала по берегу, кричала ему, умоляла попробовать еще раз и все-таки поймать, кидала, кидала, кидала, мимо, мимо, мимо, и уже начинала рыдать. Это вот не фигура речи: действительно слезы в глазах, и я как-то отстраненно услышала в голосе начало истерики.
Потом мне все-таки удалось, и даже несколько раз подряд, а через пару минут еще несколько раз. Он жадно хватал куски, а я так радовалась за него.
"А давай, - сказала мне моя нежная одногруппница, - Кинем им побольше, чтобы началась БИТВА".
И вот очень хорошо, что она сказала это, когда мой лебедь уже поел, а я успокоилась.
Я чертов моралист в неадеквате, но: я понимаю, что она не видела, как я бегаю, потому что была увлечена фотографированием; и понимаю, что повод мелочен; но я все равно не могу, и теперь, когда слышу очередное аханье или сравнение, претендующее на художественность, я вспоминаю своего лебедя с кривой шеей, и во мне нет никакого умиления, а только бешенство.

01:21 

Я уже похвасталась Катерине Юрьевне, а теперь и тут похвастаюсь - я знаю, как помолодеть на пять-десять лет. Я завела бумажную тетрадку и пишу туда немецким языком - без премудростей, ироний и беды (ну почти): что я делала, как я еду в метро, какие кошмарные я видела сны. Иногда рождаю фразы типа "Я нахожу свой страх, нерешительность и малодушие омерзительными". Ну это тоже входит в понятие помолодеть.
Буду теперь излагать, как в той синей тетрадочке в 2006 году. Там же просто почти монтеневские "Опыты" были. Что такое гордость. Существует ли магия. Зачем человек думает. Как объяснить необъяснимость. Для чего нужны супермаркеты. Что такое бокс.
Хотя я теперь слишком глупенькая для таких мыслей и, наверное, буду излагать нечто иное.
В любом случае, в том же духе. Что я думаю об этом. Что я думаю о том. Почему розовый пончик предпочтительней шоколадного. Как я три часа была влюблена в немку с саксонским акцентом.
О, кстати, саксонский акцент! Это такой акцент интригующий, как будто человеку немного пофиг, но он еще не баварец.
Еще я осознала, что смущена хорошим мужским хохдойчем - а когда осознала, стала смущена еще больше. Теперь большинство лекций не лекции, а переливы эротизмов.

21:27 

Я редко пишу всюду, потому что я перестала страдать своей душой, а начала страдать своим телом: очень жарко. На самом деле не очень, около двадцати-двадцати пяти, но мне всё, что больше пятнадцати - мучительно, а если с солнцем, то мучительно всегда, и голова болит не переставая. Когда перестает - хорошо. Первые минут двадцать-тридцать тоже хорошо, особенно если ветер, а еще расцвело очень много цветов, а в какой-то из выходных я бродила в окрестных почти-лесах с болотцем и сиренью в сарафане до пят, и все немецкие пенсионеры улыбались мне, а некоторые дедушки чуть ли не снимали шляпы.

Завтра я буду предпринимать предположительно романтическое сведание (я только такими орфографиями могу это написать) с тридцатидвухлетним человеком-программистом, который должен купить новую газонокосилку, потому что трава выглядит КАТАСТРОФИЧЕСКИ. На вопрос "где?" мне прислали координаты: 52°30'57.3"N 13°22'37.2"E. Ну, карта прилагалась, и на том спасибо.
Как-то это всё стремновато.
Я изучила лексику крайнего случая и сейчас думаю, чего бы еще изучить.
Вот я сегодня в каком-то порыве купила дуденовский словарь синонимов и чувствую себя теперь очень крутым германистом.

03:01 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
00:42 

Не знаю.
У меня, как я сказала сегодня милому другу, "начался период", но, будем честны, он не начинался и не заканчивался, а просто возник еще раз, и теперь мне всё время нужно делать что-то, иначе я буду переливать свои боли и страхи, к нежности иногда приходя, и скакать по лестнице в темноте, или раскидывать книжки, декламируя стишки и песенки. И еще вот, я записала вчера, когда ждала лекцию: что я приеду из Германии, и у меня начнется новый кризис самоопределения, но он же тоже был всегда, я хорошо помню его с одиннадцати лет, но вот даже в детском садике я не могла решить, в какую из сестер зачарованных я хочу играть: потому что я хотела во всех и ни в какую.
И вот я выдумала красивую теорию: что эти "периоды" такие частые стали, что я убегаю в них, в свои мысли - ощущения - воспоминания, всегда одинаковые, почти всегда одинаковые; что я сказала полтора года назад в шутку про любовь всей своей жизни, а потом вцепилась в название и оно пропечаталось, и я верю в него, и оно висит такой константой моей жизни, и я только в нем и уверена, потому что всё остальное смутное вокруг.
А оно константа, конечно, потому, что мной целиком и полностью сконструированно, действие без взаимодействия, никакого воздействия внешнего, ничего не изменится, никуда не исчезнет. Привыкло существовать само в себе, само для себя, как еще мне слова вывернуть.

Вот, например, иначе: мой милый друг; мы пишем и пишем друг другу, а пару дней назад я увидела фотографию, ну вот эту, с искривленными рожами, и я словила ужас, потому что я совсем не помню и не верю в то, как же это, говорить ртом, скакать, интонировать, таскать раскладушку, что правда существует милый друг, а не только буквы. Я не знаю, как мне объяснить это: тип взаимодействия поменялся, прошлый забывается; потому что развитие происходит, и живой человек, а не призрак.

У меня сейчас припадки воодушевления, граничащие со спадами и моей тоской. Вчера утром было хорошо: идти утром по длинному-длинному пасмурному полю бабочек под песню Хуана и Федерико, с тканевой сумкой наперевес; таким модным и активным ощущаешь себя. Я записалась на танцование и хочу попробовать плавать. Я придумала, как мне читать "Волшебную гору": по десять страниц в день, сначала с параллельным русским текстом и словарем по надобности, потом еще раз без всего. Это комфортно, не раздражает так, когда роешься и ищешь каждое слово, и чувствуешь себя не ничтожеством, а очень умным человеком (особенно когда читаешь второй раз). Я назвала это "Сто дней Томаса Манна" - как раз дочитаю к отъезду. Завтра я поеду в Магдебург, место обитания героини моей курсовой, которую я не то что писать не начала, а так и ни одной книжки по теме не прочитала.

Завтра нужно в шесть встать.
Близится полночь, поэтому я нервна, я ничего не понимаю про себя и жизнь свою.

23:15 

Вчера был день умиротворения, сегодня день отдохновения: я проснулась рано, лежала, лежала, ела, лежала, читала книжку, что-то немножко делала, лежала. У меня новое буржуазное развлечение: стоять под горячим душем и пританцовывать под встроенное в душевую кабинку радио; главное, капельки мыть сразу.
Вчера Магдебург; и там, на самом деле, ничего выдающегося, да и я почти никуда не пошла по музеям, а ходила по старому городу, на торговую площадь, на площадь у кафедрального, по зеленым полям с цветами. Сидела на скамейках, ела мороженки, возлегла у того же кафедрального, когда выглянуло солнце. Оно было теплое, и у меня даже не заболела голова. Я всё сняла и ходила в майке, и магдебургские тетушки одобрительно улыбались мне. Там на площади отличные фонтаны в виде арки, и можно было бы пробегать в них и плескаться, но я поехала одна, и не знала, куда девать вещи.
Это, пожалуй, единственный недостаток того, что я поехала одна. Я не сказала за день ни слова (ну, кроме заказа в кафешке и покупки билета в музее монастыря), переслушала все песни, бессмысленно ходила: одной можно ходить без цели, не стремиться никуда, смотреть в одну точку, задумываться, не спешить, не согласовывать: количественный результат в итоге меньше, но качественный!
Я встала вчера в пять утра, и это сказалось, и сказалось, наверное, всё остальное, и я была беззащитна перед всем: перед цветочками, скульптурами (их очень много), соборами с колокольным звоном, надписями над домах, дождем, солнцем, песенками,своими и теми, которые пели на улицах, и плакала всё время без причины - ну, не все время, вру; и почти не думала, и всё было так осмысленно при этом.
Очень интересно идти по лучу солнца, когда прошел дождь.

22:17 

Томас Манн привел меня к алкоголизму.
Серьезно, я начала выпивать в полдень и все еще пью. Я весь день пью и читаю вступление к "Волшебной горе". Оно очень короткое, страничка, четыре абзаца. Я прочитала его по-русски, по-немецки, одновременно по-русски и по-немецки, потом еще так, а потом еще эдак, а потом изображала из себя литературоведа и писала про него эссе. Ну как, эссе. Оно тоже очень короткое, страничка ворда, без начала и конца, но вообще-то просили полстранички, и это они это так называют - эссе, а на самом деле наброски какие-то, а в моем случае в основном цитаты (но их же еще найти - а отыщите-ка цитатки по всей горе!) с глубокомысленными подчеркиваниями и несколькими предложениями комментариев к ним. Ну, потому что Томас Манн хорошо говорит на немецком языке, а я плохо.
Не суйтесь никогда с В2 в такие вещи.

Вот дописала и делаю уроки для дошкольников про части речи, и прям душе хорошо, всё понятно.

Не знаю. Вообще, у меня тут воспылало вдохновение, когда я в пятницу сходила в театр, какой-то такой в подвале, и там был спектакь почти без действия, а потому сложно понимаемый, и вот я подумала, надо какие-то активные телодвижения совершать, а не ждать пока язык по каплям втечет. Ну то есть он, конечно, когда-нибудь втечет, но когда это будет.

21:10 

Пришла пора записываться на языковой курс в течение семестра, и проходила я тест. Всё получилось через жопень, как обычно, но не важно.
Я бродила и бродила по сайту шпрахцентрума и набрела на С-тест по русскому языку. Ну, он для определения уровня жаждующих изучать великий и могучий.
ЭТО ЖЕСТЬ КАКАЯ-ТО ЧЕСТНО.
Первый раз я прошла на 98/100, а второй на 87. 87!!! Ну, я не перепроверяла, может, опечаталась где-то (везде). Еще я не поняла, надо ли писать ё. Они пишут ё в текстах, но, может, я не должна была писать ё.

15:49 

Сейчас будет пост социальных проблем.

Раз.
Во Вроцлаве мы попали на феминистический митинг - это было задорно, с криками и барабанами. Я мало что поняла, но увидела слова - аборт и референдум, ну и смогла перевести пару лозунгов, типа мое тело - мое дело. Я вспомнила, что в Польше вроде как запрещены аборты, и подумала, вот же молодцы, видимо, решили провести референдум и вот тут предлагают проголосовать за. И так радовалась, что люди боролись и доборолись за свои права, почти до слез.
Потом в автобусе выяснилось, что движуха не за то, как голосовать в референдуме, а просто за то, чтобы референдум был. И еще: что запрещены не все, можно: по медицинским показаниям и если беременность является следствием преступного акта. Последняя формулировка поражает меня, потому что как вообще определить, был акт преступным или нет. Как мы знаем, многие преступные акты кажутся общественности личной и семейной жизнью.
В Кракове я видела два христианских митинга (не уверена, правда, - по тому же поводу или нет, но почему-то такое ощущение, что да). Один был очень колоритный: ливень, серое небо, люди без зонтов крестятся и кланяются, крестятся и кланяются.
У прекрасной церквушки расставили плакаты - ну, как это любят, окровавленные младенцы, которым на вид уж месяцев пять, с пальцами и глазами, а их все выдают за трехнедельных эмбрионов.
И - ладно, думала я. Всякое бывает. Отмена запрета абортов нелегко дается консервативному сознанию.
А вот теперь я решила прочитать, что в итоге из всего этого вышло, и оказалось, что я чертов оптимист. Потому что вся движуха - не за легализацию любых абортов, а за то, чтобы не вводили (или вводили, со стороны христианских активистов) полный запрет, в том числе и по медицинским показаниям с угрозой жизни матери или отклонениями у плода, в том числе и с этим результатом преступного акта. Вот.
И вот тут я как-то немного. Как бы так сказать. Я немного. Ну, скажем так, поражена.

Два.
Сейчас русская женщина Нина (наш управдом, ну, условно - пенсионерка) настойчиво пыталась накормить меня колбаской. Я отказывалась. Но она предлагала настойчиво, и пришлось-таки сказать, что я не ем мясо. Дальше - классика, вопросы и вздохи, это неинтересно, но вот одно мне понравилось. "Человек рожден, чтобы есть мясо!" - сказали мне. Я была снова, так сказать, поражена, потому что думала, что человек рожден для чего-то другого. Но я - человек-деликатность, человек-антиконфликт, особенно в отношении того, кто дает мне приличное недорогое жилье, и ответила только, что это не факт.
Недавно я слушала монолог о беженцах - точнее, не совсем я, монолог говорился телефону, а я стала случайным свидетелем. Он заключался в том, что женщину Нину звали работать в другой отель, но она не пойдет, потому что она не может выносить, не будет выносить вот этих, этих вот грязных, флюхтлингов, а в ее отеле чистенько, одни немцы, только немцы одни, и директор с принсипом, сказал такой - я не пущу, я не пущу вот этих вот, мне даже деньги не нужны вот этих вот.
На пенсионер-диско был просмотр первого канала.
Вчера я долго пыталась объяснить, что языки учатся не только для того, чтобы уехать в страну изучения. И да, меня не беспокоит малая распространенность шведского.
Меня это всё не раздражает и даже веселит, потому что она правда довольно редко появляется здесь.
Но просто удивительно, как человек прожил тринадцать лет в Германии, и сохранил нетронутым в себе этот русский провинциализм с осуждением всего. Просто это почти моя тетушка Лиля, только чуть повеселеее и поумнее, и со знанием немецкого языка.
Мне сейчас немного стыдно за формулировку "русский провинциализм", потому что она снобистская и неточная, а еще в ней какая-то такая западническая антитеза, но я не могу придумать, как сказать.

20:57 

Напишу, для разнообразия, здесь.
Я вернулась из Польши (вчера ночью), а вчера сходила в бюргерамт. Это оказалось довольно легко.
У меня, на самом деле, нет особого хотения что-то писать.
Засвидетельствовать: уехать в Польшу было хорошей идеей, потому что славянский язык сделал мне хорошо, каменные мостовые и готика тоже, и так спокойно, и нет этого чувства, что ты что-то должен себе: понимать быструю речь на улицах, вменяемо говорить. Немецкий язык потом все равно догнал, подкараулил и напал - в лице немки из Дрездена, с которой мы ходили четыре дня всюду, но это было мило и хорошо, она тоже альтмодиш и без ненужной активности.
Иногда мне хотелось, конечно, чтобы я уехала туда совсем одна, и одна ходила, и не надо было бы ни с кем договариваться, соотносить планы и проч. Но, наверное, нет. Наверное, нет.

Когда ехали обратно в Берлин, очень долго, в сумме девять часов, на двух автобусах с пересадкой (но автобусы модные, и очень легко перенеслось), под конец уже, в темноте, я затерялась во времени, и мне казалось, что всё это - лето перед десятым классом, и я то ли еду из Белорецка, тоже ночью, по кочкам-по кочкам, и немного страшно, а я вдруг ловлю себя на том, что боязно перевернуться, собственно, не от того, что боязно, а потому что будет неловко перед милым другом (в смысле - тогда словила); то ли мы с Катериной Юрьевной едем от каких-то гробниц, был вечер и было душно, та-та-та.
Мне чей-то ноутбук светил в глаз, и я ушла в перед салона, а Оля осталась там, где сидела, и я оказалась одна в темноте, и так всё любила, включала какие-то песни себе (и не совсем песни), и плакала.
У меня на плеере отыскалось несколько старинных песен Земфиры, про ромашки и др., а это же что: мне пять лет, мы едем с мамой в трамваях, а потом я скачу по дивану с кассетным плеером. Я раньше мало задумывалась, родители - родители, я маленькая, а они взрослые; а последние года два-три с помесью ужаса и восхищения начинаю осознавать, насколько молодыми они были, когда мне было те же пять лет. Это так странно. В моем возрасте мама, например, уже вышла замуж - а через полгода где-то мне будет столько, сколько было ей, когда она меня родила. Я не могу это понять своей головой. Мне двадцать один - и я едва могу совладать сама с собой; а ей было двадцать один, и еще я. И ведь нормально сработали.

Я заново в Берлине второй день, и пока мне хорошо. Я хотела написать еще перед Польшей, но что-то не пошло; тогда, когда я перевозила свой чемодан, и возвращалась в ту комнату с белой мебелью очень счастливая. Никогда не думала, что могу быть так счастлива, без примеси тоски, что скоро уеду откуда-то; и еще - я раньше думала, мне все равно, где жить, а оказалось, что та комната и то здание очень сильно давили.
Я теперь живу в трехэтажном домике с Олей и условно - пенсионеркой; я живу в комнате ее мужа, поэтому она очень буржуазна, и местами - трогательно безвкусна: с фарфоровыми песиками, покрывалом с розами, торшером под какой-то розовый камень.
Вчера тут было пенсионер-диско, и это всё немного стыдно, но очень смешно.
Эта женщина, на самом деле, не пенсионерка, а работает где-то в отеле, так что ее большую часть времени нет, и тогда очень тихо, можно бегать по лестнице с этажа на этаж, заваривать чай, смотреть в окно на соседа, который тоже что-то неспешно выпивает, а еще - выходить на террасу.
Я живу на улице, названной в честь вида бабочки Червонец Огненный, и все улицы вокруг названы тоже в честь разных бабочек, и среди них - бабочково поле, длинное с зеленой травой, и ночью видно очень много звезд.

22:16 

Мой друг теперь танцор и хвастун; ну, то есть сначала - наблюдатель артефактов десятилетней давности и только после этого хвастун. А ведь я просто решила срежиссировать шпионскую игру два месяца назад. Я давно говорю, эмиграция на Уралмаш - это вам не шутка.

Так вот, мой друг владеет всяким, а я владею 690 евро наличкой, и моя жизнь теперь тяжела и полна опасений. Еще я владею студенческим билетом, он же проездной, он же бумажка чуть больше нашего паспорта, КОТОРУЮ НУЖНО БЫЛО ОТОРВАТЬ от листа А4 с иной информацией. А, да, еще я владею термином в бюргерамт на 3 июня, потому что в моей голове была пустота - но надеюсь завладеть термином на пораньше. Сижу, слежу в прямом эфире, вдруг кто откажется.

Я месяца полтора назад была такая женщина провокатор и сказала: Я не буду посещать в великой Германии курсы по летературе (ударение на первый слог, разумеется), потому что я больше не могу.
Короче. Не то чтобы это совсем моя воля, но я что-то пособирала сегодня (не до конца правда разобралась в системе), и почти всё, что я насобирала - литература.
Она и такая и эдакая, но пока моя основная надежда - семестровый семинар про "Волшебную гору". Семестр. На "Волшебную гору". Я тут просто и хихикаю, и подпрыгиваю, и это так всё интригующе.

doppelt-gemoppelt

главная