01:13 

agem
Если меня спросят, что я делала в Риме, то я скажу - лежала. Я лежу всюду: на траве среди зданий, на тенистых камнях, в музеях, на ночных лавочках, если не получается лежать - полулежу. Сегодня я лежала под шум волн, Оля спрашивала меня - отчего ты так редко купаешься, а я объясняла, что я просто бабушка, девочка-бабушка.
Но я не об этом, а о женщинах русских селений - у нас в хостеле есть женщина Рита логопед, она вообще-то не из селений, а из Москвы, но когда-то была из селений. И вот она не лежит. Она встаёт с утра и идёт, не заходит, как мы, днем на пару часов полежать в кроватке, говорит: я ем на ходу, чтобы не терять драгоценных минут! Я в Италии двенадцатый раз, потому что здесь сосредоточено шестьдесят процентов мировых шедевров.
Сегодня мы говорили про Баварию, и я призналась, что все города Баварии спутались в моей голове, но в ее голове не спутались, потому что у нее всё записано и есть альбом с подписанными фотографиями. Потом она мимоходом сообщила, что фотографирует каждый экспонат. Этого я не поняла, как такое может быть, но она так и сказала: "Я фотографирую каждый экспонат".
Я это всё без сарказмов излагаю, просто я несколько обескуражена. Я практически подавлена весом этого заявления. Даже пять или шесть томов ГДРовских почтовых марок, отсортированных по годам, которые составил отец Катарины, подавили меня не так.
Ну и я поражаюсь чужой энергии, как обычно.

Вода была черной, с резкими волнами - зато под вечер стала золотой, а я месила песок ногами в мечтаниях. Вдруг снова стала актуальна проблема лингвиста-в-черной-майке и гимназисточки.
А вот кстати. Проблема "становится актуальна" только когда гимназисточка берет верх, а когда заправляет лингвист, проблемы как будто и нет. О чем же это говорит нам. Если самое простое: лингвист не так эмоционально давит, он же очень прагматичный лингвист, почти даже циник, с гимназисточкой-то вечные беды, а его можно практически не замечать.

У меня начался какой-то страх перед любой деятельностью, которая требует результата и, скажем, лежит в сферах разума. Могу делать только то, что меня довольно сильно задевает: в смысле, лично задевает, а не вызывает какой бы то ни было отстраненный интерес.
Тут я в основном имела в виду - эмоционально задевает, но вот еще аспект, когда я думаю про Рим. Какое-то очень конкретное восприятие. Я не могу читать тексты в музеях, плохо запоминаю названия, не особо воспринимаю словесную информацию, зато - смотрю и смотрю, обнимаюсь с колоннами, трогаю статуи за ноги, за руки, общупываю ванну и стены терм, собирая с них пыль пальцем, и мне очень хорошо, когда я думаю про две тысячи лет. В этом ничего такого, но мне раньше никогда не надо было щупать.
У нас тут любимая шутка про осязаемый столп света; то есть, это не шутка, мы просто повторяем - "осязаемый столп света" - и почему-то очень смешно; а еще духота и жара (осязаемая). Жара не такая страшная, как я боялась - у меня даже ни разу не болела голова, она обволакивает, и смиряешься с ней, и нет обиды, как когда в Москве, например, плюс тридцать.
Мне кажется, сильнее всего я запомню, как в первый день ледяные капли прорезывали эту духоту и ударялись о плечи.

URL
   

doppelt-gemoppelt

главная