agem
Сейчас я должна стать гением отмаз и написать отчет о своей деятельности в Германии. Этот экзамен я не сдала, потому что. А вот этот - совсем по иной причине.
Вчера я сходила на две лекции: видела научного руководителя и еще одного господина. После лекций лысого и гутентага наши отечественные господа говорят очень медленно и с эдаким намёком (а вовсе даже и не намёком, а текстом прямоты): вы, дорогие друзья, можете, конечно, думать, как хотите, я вовсе на вас не давлю, но я надеюсь, что вы так не думаете, потому что если вы будете думать так, то у вас будет искажено ВСЁ и вы никогда ничего не поймете.
И вот вроде ты всей душой был согласен с господином и даже не собирался думать "так", а всё равно как будто унизили.
Но вообще всё так даже и приятно. Я узнала еще несколько слов, в которых можно смешно смягчать согласный (новелла и атеист - и еще что-то).
Лекция русским языком - это так очень интригующе. Я в магазинах до сих пор удивляюсь, что можно карточку протягивать без немецкого комментария (ну да, и еще тому, что со мной здороваются без восторга и не желают хорошего вечера).

Я сегодня никуда не пошла из страха (и еще потому, что не хочу, чтобы Андерс что-то знал о моем лете) - надо хоть что-то полезное сделать.
Но это маловероятно, потому что - ну. Ну как бы так выразиться.
В последние дни августа, когда я лежала пластом и думала о своих пороках, всё хотела написать, но не было сил - что надо как-то доверять себе и не себе (или хотя бы одно из двух) и доверять происходящему; тогда это был вопрос того, чтобы восстать из пласта, теперь не так остро, просто относительной стабильности и того, чтобы что-то делать. Это ценно, конечно, проводить свои дни в томлении, но в итоге вредит всему. Ну и голос разума что-то пищит, что нужно все-таки позаботиться о своем образовании.

Милый друг недавно сообщил, что я страдаю, потому что у меня нет дела жизни, а любовные переживания не могут быть делом жизни. Вот я бы тут поспорила, но согласится ли со мной учебный отдел.

Про доверие, кстати, есть интересная вещь. Меня кое-что должно задевать и обижать, но почти не задевает и не обижает, потому что актом говорения преломляется в нечто противоположное. Я иногда слишком оптимистична, но, вероятно, это может способствовать какой-то конструктивности.